Бог войны - Григорий Семух

землей и мог перемещаться вслед за отрядом, цельным не был, иначе если бы он стоял краем на земле, его было бы не сдвинуть. Где-то на высоте колена он истончался и около земли уже совсем переставал существовать. Это было уязвимостью, но в то же время позволяло таскать защиту за собой, перемещаясь по полю боя. Этой щели под щитом хватило, чтобы растяжку активировал не перемещающийся купол, своей гранью, а кто-то из людей под ним. Когда фугас взорвался, он уже был под куполом, полностью.

Разведчикам показалось, что в ночной мгле внезапно вспыхнула огромная лампа. Выглядело то, что они увидели, как привычный стеклянный шар магического фонаря, наполовину закопанный в землю. Яркая светящаяся полусфера, внутри которой бушевало пламя, но продержался шар не долго. Невидимая полусфера купола исчезла и пламя растеклось по сторонам, разбрасывая куски тел волной затвердевшего воздуха.

— Дай-ка в эту кучу пяток драконят, — получил приказ минометчик, — и выдвинемся проверим, может кого добить надо.

Глава 5

— Господин Де Адд, — в мой кабинет, в котором я проводил большую часть дня, заглянул директор завода — Генри — купец, которого я своей волей назначил управленцем, из-за чего поимел немало проблем с мастеровыми.

— Мы остановили разложение, электроды скоро исчезнут, нужно будет пересоздать, но я думаю, уже можно сливать раствор.

— Хорошо, — я кивнул, — останавливайте.

В один из первых дней работы завода у нас исчезли воплощенные мной трубопроводы, ошиблись в датах и не уследили за временем жизни. В результате аварии, вся смена отравилась хлором, который без исчезнувших трубопроводов выделялся из чанов и растекался по территории ангара. Двоих работников откачать не смогли, остальные до сих пор кашляют. Теперь, чтобы такого не случалось, процесс электролиза останавливаем за сутки до исчезновения трубопроводов и электродов.

Электролиз крепкого соляного раствора, в отличии от электролиза пресной воды, производит водород и хлор, и то и другое мы собираем откачивая воплощенными мной компрессорами, но я все еще не теряю надежды создать компрессоры в материале. С металлическим литьем тут проблем нет — его осуществляют маги, заливая воображаемую модель воображаемым же гипсом или чем-то похожим, что при застывании превращается в камень. Развоплощают модель и получают готовую, пусть и воображаемую форму. Не надо делать мастер модели из воска, потом выплавлять их из гипса и вот это все — достаточно просто прекратить ее воплощать, и получится идеальная форма. Так как магов у нас все же немного, часть работ выполняют простые работяги, без магического дара. Вот с ними да, сложнее. Маг создает им модель, которая живет около часа, те за это время должны успеть приделать к ней литник из воска, установить в форму и залить гипсом или каким-то подобием цемента, я толком не понял что это. После того как заливка затвердеет, а магическая модель исчезнет, они получали полноценную материальную форму для отливки, правда одноразовую. Я собирался пересмотреть дизайн драконов и сделать для них разборную форму, но руки все не доходили.

Кстати увидел, как здесь делают лампочки и получают вакуум — я думал о каких-нибудь насосах или откачке воздуха с помощью ртутной трубки как это делали в нашем мире в старину, но все оказалось проще. Металлическая спираль накала погружается в какой-то воображаемый камень, те маги, что попроще и фантазии на такое не хватает, заливают ее какой-то воображаемой жижей, которая, высыхая, превращается во что-то твердое, типа гипса или цемента, поверх каменной модели со спиралью внутри, наносится слой стекла и герметично запаивается, а когда воображаемая модель развоплощается — вместо нее, в стеклянной колбе, остается вакуум. Воздуха же под стеклом не было — весь объем занимал воображаемый камень.

После запуска электростанции цеха получили госзаказ уже на электрические лампы, но я этот процесс не контролировал — на мне была оборонка.

На моем заводе литейщики массово были заняты на производстве баллонов для газов и корпусов ракет. Мы их делали литыми, чугунными, даже с некоторыми украшательствами, местами еще и практичными. В частности, при взрыве корпус ракеты разлетался на осколки именно по вот этому чешуйчатому тиснению. Идейку я подсмотрел у ребристой гранаты Ф-1 и воплотил в металле. Литейщики работали не покладая рук и не жалея маны, склады уже были под завязку забиты пока еще не работоспособными корпусами ракет.

Сейчас оборона держалась на мне — я создавал корпуса с применением антиграва, чтобы компенсировать массу ракеты, которая вместе со взрывчаткой и ракетным двигателем, составляла килограмм сорок. Взрывчатка в них тоже была воображаемая как и пороховые движки. Из-за всех этих причин — низкой массы и качественных реактивов — мои воображаемые ракеты получились сверхдальнобойными. Сталинские Катюши били километров на восемь, насколько я помнил, мои же, в зависимости от направления ветра, запросто могли покрывать расстояние в сорок километров. Потом, когда я наконец-то налажу выпуск ракет в материале на местном порохе, они будут и весить больше, и химия там будет попроще, так что если дальность полета будет составлять хотя бы километров пять — это будет победа. Победа моего средневекового магокрафта, и, скорее всего, победа в войне, потому что пять километров в здешнем мире это все еще ультимативная дистанция. Моя армия могла наносить удары буквально за горизонт.

Кивнул моим донорам — сегодня двум девушкам — и те вынув из моих рук иглы с трубками, заклеили ранки на руках местным аналогом пластыря. Я встал, чуть покачнулся, но устоял, и побрел к выходу из кабинета.

К моему удивлению, местные уже умели делать шприцы и инъекционные иглы, умели вводить препараты внутривенно, и даже знали о том, что существуют разные группы крови, и умели делать переливания.

У нас, насколько я знаю, первый шприц — инъектор Паскаля — был создан в семнадцатом веке, а группы крови открыли, дай бог памяти, году эдак в девятисотом. У здешних были преимущества конечно — с помощью магокрафта можно было создавать тончайшие металлические трубки, плотно подогнанные детали, ну и конечно же маги-лекари умели чувствовать энергопотоки в организме, а с помощью некоторых приборов — даже видеть ауру.

Именно ауру мне и лечили переливаниями. С маной у меня проблем не было — ее я мог качать мегатоннами, хоть жопой жуй, как говорится, а вот энергия другого рода, жизненная, которая использовалась организмом наряду с маной и из которой во многом состояла сама аура, у меня восстанавливаться не успевала.

Раздербанив душу на куски,