За ледяной стеной - Д'Камертон

Конечно, ночью никто меня никуда не отпустит, поэтому я принялся ворочаться и размышлять на всякие разные темы. Прокрутил события последних дней, вспоминал разное. Вспомнил про местное солнце и количество часов в сутках и должен был признать, что времени в них гораздо больше, чем в родной ячейке, по ощущениям, часов так на 5–6. Потом осознал, что я веду себя не как десятилетний ребёнок и даже не стараюсь притворяться им. Всё таки моя задача уходить к своим, и разыгрывать комедию я не собирался.

Конечно, я понимал, что даже обладая памятью и опытом взрослого мужчины, в моём текущем состоянии, не имея транспорта, добраться до ледяного кольца будет весьма проблематично. Потом преодолеть его, бросив технику и ножками пройти весь Австралийский континент и добраться до России по морю, это вообще из разряда фантастики. Около часа прикидывал варианты, но пришёл к выводу, что надо становиться сильнее.

«В этом мире есть магия и различные артефакты. Раз есть кольца на усиление, то должны быть разные поделки и на сопротивление холоду, облегчение веса и всё в таком роде. Разыскать всё это на осколках былой цивилизации будет очень сложно и дорого, но другого выхода нет».

Первоначальная цель была сформирована, напряжение немного отпустило, и мысли потекли дальше. Проанализировал поведение Лии и Исхара. И если батя лучился оптимизмом и всячески меня поддерживал, то поведение Лии в отношении меня изменилось. Она как бы отдалялась с каждым днём всё сильнее. Раньше она довольно часто прикасалась ко мне, поглаживала и улыбалась, но в последнее время, становилась всё холоднее.

«Женщину не обманешь, Штирлиц спалился. Не знаю, перенёсся ли из моего прошлого тела взгляд умудрённого опытом человека, но скорее всего да, а такое трудно не заметить. Тут и мимика, и отсутствие суеты и прочие не свойственные ребёнку вещи. Ладно, хватит самокопания, если бы не я, их ребёнок лежал бы сейчас в могилке. В любом случае, пока я уходить ни куда не собираюсь, и по возможности буду помогать во всём, уже помог, кстати. А раз так, то надо разобраться с языком, объясняться-то всё равно придётся рано или поздно».

Тихонько встав и найдя письменные принадлежности в одном из ящиков, зажёг маленький фонарик и стал записывать на небольшом листочке разные слова на русском. Вписывал предметы, которые попадались мне на глаза, потом прошёлся по телу человека, и в итоге исписал весь листок разными словами, напротив которых оставил свободное место для заполнения новыми звуками.

Утром Исхар принялся копаться в силовой установке. Оказывается у нас были модули, которые работали на природной или магической энергии. Часть заряженных вчера кристаллов была погружена в специальные отсеки и на отображающихся индикаторах загорелись показания, отображающие степень заряда или разряда. Потом Исхар вытащил откуда-то из недр машины несколько увесистых частей, похожих на разборную круглую арку и принялся всё это собирать на главном силовом валу. Тут до меня дошёл некий принцип работы этого агрегата. Я обратил внимание, что вся силовая установка состояла из нескольких таких арок или бубликов, нанизанных на вал, который через трансмиссию передавал момент на колёса. Такой принцип использовался и в нашем мире на автомобилях марки Тойота, в моделях Приус. Бензиновый и электромотор в одном корпусе. Только тут всё это было разборным и взаимозаменяемым. Оставив Исхара, я вышел из машины, снял с горла повязку и убедился, что рана полностью зажила. Некоторое время тренировался произносить те слова, которые запомнил за эти несколько дней пребывания в чужом теле. Должен сказать, что мышечная память голосовых связок никуда не делась и слова на местном языке получались у меня довольно сносно, как впрочем и русские. Получалось, что я говорил с акцентом на двух языках.

Набравшись храбрости, поднялся в башенку к Лии. Она наблюдала за окрестностями, и лишь мельком взглянув на меня, снова отвернулась.

Я достал листок с подобием карандаша и потеребил Лию за руку. Когда она повернулась, я показал на себя: — Зарус. Потом на неё: — Лия. Потом как будто положил что-то себе в рот и назвал слово. На приём пищи меня звали часто и я запомнил, как оно звучит. Потом указал на свой глаз и посмотрел на неё в ожидании. Она на автомате произнесла его и я начал записывать русскими буквами те звуки, которые услышал напротив слова — Глаз. Она наблюдала как я записываю… а потом заплакала. Смотря на неё, чуть у самого слеза из глаза не выкатилась, чёрт бы побрал эту ментальную восприимчивость, которая стала срабатывать почти на автомате. Все её чувства нахлынули на меня как волна прибоя, поэтому я тихо произнёс на русском: — Прости…

Глава 5

Стихийный лагерь

Хорошо, что я решил расставить все точки на «i» и раскрылся перед Лией. Она сильная женщина, через некоторое время, взяв себя в руки, спросила моё настоящее имя. Пришлось назваться. Минуту она смотрела мне в глаза, пытаясь что-то для себя решить, потом сдалась, отрицательно помотала головой и сказала: — Зарус. Если ей так было легче, я не против, ЗаРусь тоже звучит хорошо, особенно из уст иномирян.

«По крайней мере, мне будет легко понять, что это ко мне обращаются».

Несколько дней я усиленно занимался с Лией освоением языка. Кстати, узнал, что их раса зовётся Анты. Задумался, почему ледяное кольцо вокруг нашей ячейки зовётся Антарктидой. Всё как бы на ладони, только поди догадайся.

В перерывах, бегал по окрестностям со своей винтовкой, в которой полностью разобрался. Оказалось, что она заправляется водой, которую собирают специальные конденсационные установки на машине и с помощью нагревательных элементов превращают её в пар под высоким давлением. Для этого и нужна встроенная батарея. Очень интересное решение, в нашей ячейке такой принцип не применяли, видимо, чтобы не терять на продаже насосов, насосных станций и баллонов высокого давления с различными переходниками. Капиталисты у руля, что тут скажешь. Пока уничтожал всяких ящеров, мелких птиц и прочую живность, которых прямо тянуло к нашей горе, повторял новые слова. Надо сказать, что выход силы положительно влиял на местность вокруг. Местами, особенно в тенёчке, пробивалась травка и прочая растительность. Помнится, во времена Советского