Смотритель Маяка 3 - Артём Град

Ага, полностью с ним согласен, с этим точно не поспоришь.

Я глотнул сладкий кофе и поскрёб пальцем патину пустого кулона. Мирель не появлялась сутки, её сильно ранило падение с небес на землю, вернее, в воду. Но она сильная, развеется и вернётся, будто ничего не произошло. Как говорится, раз уж вкусила запретный плод…

Я сунул в рот последний кусок говядины, убрал со стола и пошёл принимать смену.

В окна бил дневной свет, от которого даже на душе становилось радостнее, к тому же можно было экономить на кристаллах. Как заправский фонарщик, я взял за практику каждое утро забираться на стул и с помощью синих кристаллов вынимать чёрные из своих мест. Выключатель так и не придумал, руки не дошли. Не забыл и про гидропонику. Придвинул синий браслет вплотную, чёрный погас; энергию зря не тратим, лишнее не жжём.

— Малыши, не скучайте, вернусь вечером.

Моя рассада взошла уже сантиметров на пять и быстро крепла, а может, мне просто хотелось в это верить, как заботливому папаше в таланты своего чада. Солнце, как мы и планировали с Каспаром, падало через окно прямо вдоль всех грядок, наша инженерия на коленке оправдалась на все сто процентов.

Боцман не выходил с Облачного маяка даже за едой. Природа его поведения мне пока была не ясна, но владелец книжки явно любил живность, и она платила ему тем же.

Вооружившись тряпкой и ведром воды, приступил к рутинной очистке механизмов, линзы, окон галереи и окон на этажах. Океан блестел солнечными зайцами, волны с шумом накатывались одна на другую. В одночасье наступило лето, нагло пропустив весну. На утёсе, греясь на припёке, устроились пять тощих чаек.

— Наверное, изголодались за зиму, — подумал я, и тут же к ним опустилась ещё одна, но большая и толстая с рыбиной в клюве. — А-а, детишки!

Птенцы жадно накинулись на еду, хватая рыбу за все части, а родитель топтался рядом и явно не знал, как разделить добычу между пятью голодными ртами. Вообще-то оперившиеся птенцы уже должны сами добывать себе еду, наверное, их мамаша помешана на гиперопеке и никак не решится отпустить своих кровинушек на вольные хлеба.

— Я в их возрасте уже макулатуру собирал! — эта мысль рассмешила меня своей нелепостью.

Выжал тряпку, слил воду, не столько грязную, сколько солёную, вытер пот со лба и услышал сигнал радара.

— О, не успело солнце встать, как корабли пошли! — поднялся в фонарную и открыл радар. На жёлтом ничего не высветилось, точнее, ряд судов шёл где-то очень далеко и не в мою сторону. Сигнал исходил не от них. Пробежался по вкладкам.

— Вот оно! — к Облачному маяку приближалась точка.

С мыслью о первой ответственной смене, я бросился вниз, зацепив ногой ведро, которое с металлическим грохотом отлетело в сторону и перевернулось, расплескав остатки воды.

— Да твою ж… — потирая ногу, доковылял и на секунду остановился у двери, сквозь щели которой бил ослепительно-яркий свет. За ней не продолжался естественный коридор или комната в скале, она переносила меня в какой-то другой мир, и это всё ещё ощущалось странно. Как в кино, когда однажды герой открывает потайную дверь и тупо стоит в шоке, обнаружив за ней глухую кирпичную стену, всё, чудо кончилось. Только вот у меня как раз всё наоборот.

Ну да ладно, работать пора. Дёрнул ручку и зашёл внутрь.

— А вот этот слепящий свет что, каждый раз будет? Глаза-то не казенные!

Проморгавшись, первым делом поднялся в местную фонарную.

Скорость 30 км/ч.

Расстояние 3 км.

Направление Северо-запад.

Хотя Система продолжала показывать измерение в милях и узлах, а направление в Nord-west, у меня получалось быстро переводить это в привычные величины.

Тридцать километров в час — скорость либо парапланериста, либо воздушного шара!

Спускаясь через кабинет ко входу, я не мог понять, где Боцман.

— Надеюсь, не свалился с острова, этот может.

Воспоминания тут же подкинули картинку геройской операции кота по захвату чайки, и его последующее бесславное отступление на безопасные рубежи в виде мачты когга.

Взяв одну из канистр и багор на всякий случай, я поспешил к причалу. В этот день облаков было куда меньше, по большей части чистое голубое небо, и моему взгляду открылось бескрайнее пространство с ещё большим количеством островов, которые скрывались за ними. На одном из клочков земли километрах в пяти разглядел даже водопад.

— Это что за чудеса такие⁈

Через пару минут появился большой воздушный шар, он плыл очень медленно, потеряв поддержку ветра. Погода сегодня и вправду стояла безветренная. Шар, сшитый из красных и белых вертикальных полос, управлялся юношей, который то и дело поддавал газку с характерным «пш-ш-ш-ш — пш-ш-ш-ш», стравливая лишнее, чтобы не промахнуться. Поравнявшись с причалом, он выкинул веревку с петлей на конце и, не дожидаясь помощи, сам нацепил ее на крюк.

Я зацепил багром корзину и притянул к поручню. Молодой человек в кожаной пилотной курке ловко выпрыгнул и протянул мне руку в потёртой перчатке без пальцев.

— Смотритель, мы рады вашему возвращению!

На вид ему было лет двадцать, легкий ветер трепал светлую челку над карими улыбчивыми глазами. Пожалуй, впервые за долгое время, проведённое здесь, я увидел гладко выбритого мужчину. Небесный контингент разительно отличался от морского, лёгкость, с которой они двигались и держали себя, соответствовала месту их пребывания.

— Спасибо, — ответил я. — Надеюсь, обоснуюсь тут надолго!

Он взял канистру у моих ног и загрузил на борт.

— Послушай, — меня занимал один вопрос. — Разве воздушные шары работают на керосине?

Парнишка рассмеялся.

— Конечно, нет, Смотритель, исключительно на газу! — он похлопал ладонью по толстому плетению края корзины.

— Хм, а как же…

— Кристалл, дружище! Белый кристалл стоит на выходе из сопла.

— Адаптация? — кажется, я начал понимать принцип действия этого камня.

— Именно! Это сглаживает разницу механизмов.

— Так вам где-то выдают эти белые кристаллы?

— Ха-хах, если бы, смотритель, — он сложил руки на груди. — Каждый сам их себе добывает, но не у всех получается.

Где находятся белые кристаллы, я уже знал, поэтому расспрашивать про это не стал, а вот добыча…

— Друг, а мог бы ты помочь мне достать один такой камушек? — я показал пальцем на одинокое облако, проплывающее недалеко. — Вдруг там, внутри, окажется кристалл. Можешь пролететь через облако?

Парень, расплываясь в улыбке, медленно покачал головой.

— Это самоубийство, приятель, а мне дорога моя жизнь.

Ладно, с самоиронией у него все в порядке.

— Почему самоубийство? — я мало понимал в авиации, моей стихией с