Враг мой - Барри Лонгиер

Дэвидж еще некоторое время разглядывает пол, потом поворачивается к отпрыску Заммиса.

— Тай, мне нужен кто-то, разбирающийся в деньгах. У Заммиса слишком серьезные деловые интересы, да и возраст у него солидный. Ты не отправишься с нами на Тиман?

Сначала Тай молчит, потом утвердительно кивает.

— Я согласен, дядя. Спасибо за приглашение в твою талму.

— Я тоже полечу, — говорит Фална и встает рядом со мной. Дэвидж хмуро глядит на него.

— Ты тоже хочешь лететь?

— Хочу, дядя.

— Зачем?

Молодой драк вскидывает брови, потом смущенно опускает глаза.

— Дядя, я потратил много времени, сил и денег на приобретение навыков врачевания людей — и прежде всего, чтобы позаботиться о твоем здоровье.

— Я здоров.

— Вот и хорошо. Я бы позаботился, чтобы ты и впредь оставался в добром здравии.

— Дядя, — вмешивается Тай, — медицина — это хорошо, но учитывай и то, что Фална уже бывал на Тимане, где учился в Ри-Моу-Тавии.

Заммис согласно кивает.

— Фална сможет тебе помочь. Он возьмет на себя контакты с мудрецами джетаи диеа. Иначе они замучают тебя своей бюрократией.

— Пожалуйста, возьми меня! — молит Фална. — Дай возможность искупить мое несносное поведение в детстве!

Дэвидж со смехом машет руками и улыбается Фалне.

— Я с радостью! Можешь собирать вещи. А в детстве ты не был таким уж несносным. Я тобой гордился и горжусь.

Фална стискивает мне плечо.

— Спасибо, дядя. Дэвидж кивает на дверь.

— Зови детективов! — приказывает он мне. — Судя по всему, у меня хватит средств для экспедиции на Тиман, — сообщает он Ямагата и Санде. — Мы с вами тянем за одну и ту же веревочку, только с разных концов. Будем действовать заодно?

— Надо будет предупредить «Ааква Луа» и «Яче», — отвечает Санда. — Лично я не предвижу никаких препятствий. Отличная идея!

Дэвидж встает.

— Мне надо привести себя в порядок и перекусить, — обращается он к Джеррибе Таю. — Потом мы опять соберемся и начнем готовиться к полету на Тиман. — Он задерживается перед Китой Ямагата, очень стараясь произвести на нее благоприятное впечатление. — Ты лыжница?

Женщина с улыбкой кивает.

— Я часто вижу тебя в Затерянной Долине.

Они увлеченно беседуют, радостно смеясь. Я ухожу, испытывая странную ревность. Я не из тех, кто спаривается с людьми, невзирая на их пол, и не имею тайного желания попробовать. Даже если бы у меня были такие наклонности, то я не положил бы глаз на заросшего и сердитого шестидесятитрехлетнего мужчину, живущего в пещере на ледяной планете. Не привлекла бы меня и маленькая женщина, скачущая с камня на камень так, словно ей жизнь не дорога. И тем не менее меня душит ревность.

У себя в комнате я дохожу до истины: я завидую Дэвиджу и Ямагата. Ведь они способны испытывать желание и даже, возможно, любить, принимать любовь, рисковать, доверяться, действовать, окрыленные любовью! Им ведомы чувства, которых я лишен. Они живут полной жизнью, а я жив лишь отчасти.

Те немногие, которых я желал, и те единицы, которых любил, мертвы. Год за годом я обращал свое желание, свою любовь на то, чтобы выживать, убивать, ожесточаться сердцем против остальных живущих. Никогда прежде я не считал это трусостью — а теперь считаю. Язи Ро ничто не угрожает. Все, на что я теперь годен, — это взирать на кого-то — например, на Эстоне Фалну — и испытывать боль. Я щупаю свое плечо, на котором лежала его рука, и пытаюсь возродить чувство, вызванное его прикосновением.

Увы, мои доспехи — всего лишь скорлупа. Никогда еще она не казалась мне такой тонкой, никогда между скорлупками не зияла такая пустота.

— Прошу меня извинить, Язи Ро. Твои двери открыты.

В дверях моей гостиной стоит Эстоне Фална собственной персоной. Мое сердце так колотится, словно готовится разорваться.

— В чем дело, Фална?

— Не мог бы ты заглянуть к Гаэзни? Кажется, ребенок напуган. Я пытался помочь, но дядя — он сейчас с Гаэзни — сказал, что от тебя будет больше проку.

— От меня? — От разочарования мое сердце вообще не хочет больше биться.

— Кажется, дядя считает тебя специалистом по страхам, Язи Ро.

Я послушно киваю и выхожу следом за Фалной из комнаты. Что я услышал — оскорбление или комплимент? Так или иначе я ощущаю угрозу. Дэвидж сможет увидеть меня без эмоциональных доспехов...

Но эти мысли постепенно оставляют меня под влиянием изящной походки Фалны. Я осмеливаюсь представлять себя в его объятиях, хотя подавляющая часть моего рассудка поднимает на смех размечтавшуюся, неглавную: такой блестящий драк ни за что не опустится до блуда с амадинским воякой!

В северном крыле гостевого этажа Фална останавливается перед открытыми дверями и пропускает меня вперед. В спальню он не входит.

Гаэзни лежит в постели. Рядом с ним сидит в кресле человек в брюках и темно-зеленой куртке. Лицо его чисто выбрито, голова аккуратно подстрижена. Но я все равно узнаю Дэвиджа: он так и не сменил своих старых сапог из змеиной кожи. При моем появлении он молча встает, кивает мне в знак благодарности и выходит. Я подхожу к кровати. Отпрыск Тай хмурится, глядя в сторону. Я оглядываюсь на дверь. Фална подбадривает меня улыбкой, кивает и оставляет наедине с ребенком. Я пристально смотрю на Гаэзни.

— Фална передал, что ты захотел со мной говорить. Ребенок лежит со стиснутыми челюстями, с вытянутыми по бокам руками.

— Ты когда-нибудь пугался, Язи Ро?

Пугался ли я?..

Я опускаюсь в кресло, нагретое человеком, и ощущаю себя бесформенным мешком с песком. Чувства, которым на протяжении многих лет не было выхода, с шумом выходят наружу, и я не знаю, смеюсь я или плачу.

— Язи Ро... — Я оборачиваюсь и вижу широко распахнутые детские глаза. — Ро!

Я делаю глубокий вдох, моргаю, упираюсь локтями в колени.

— Пугался ли я? — Слезы окончательно побеждают смех и обильно текут по щекам. Я поспешно утираю их обеими руками и киваю.

— Да, Джерриба Гаэзни, мне доводилось пугаться. И не один раз.

Ребенок Тай отводит взгляд. Его лицо уже не так напряжено.

— Как ты поступаешь со своим страхом?

Как я поступаю со страхом?

— Часто — никак. Страх творит со мной то, что сам хочет. Мне снятся кошмары. Иногда во время бодрствования страх мне помогает: благодаря ему я становлюсь бдительным. Но во сне я беззащитен перед кошмарами.

— Кошмары когда-нибудь кончаются?

— Не знаю.

Гаэзни вынимает из-под одеяла руку и сжимает мою.

— Расскажи мне о том, что тебя пугает, Ро. До сих пор пугает.