Веер - Сергей Лукьяненко

– Не стой столбом! – Элиса толкнула меня. – Ходу!

Они явно собирались идти дальше, к стенам Ватикана. К святому городу, построенному над каменоломней, ставшей капканом для арканцев – и общей могилой для десантников, гвардейцев, собак, горгулий…

Если ты не можешь заделать нору – затопи ее.

Нет, я не мог осуждать властителей здешнего мира. Их выбор – как бороться с врагом. Тем более что это мое появление обострило противостояние.

Но я невольно вспоминал уютную часовую лавочку таможенника Андрея, его часы, где вместо несуществующих кукушек жили деревянные вороны, его самого – наигранно-велеречивого, одетого в восточный халат.

Атомный взрыв уничтожает портал.

А кислота, в которую обрушилась башня?

Очень хотелось верить, что в других мирах она устоит. И лишившийся своего нежеланного выхода во взбунтовавшийся против функционалов мир таможенник заживет спокойной жизнью, мастеря часы и споря с «муслимами» о том, чья вера лучше…

Мы бежали по улице. Мешала конная охрана, которая пыталась прикрывать нас со всех сторон. От мельтешения красок рябило в глазах, и я невольно подумал, что пестрые мундиры имеют помимо декоративного еще один смысл – отвлекать нападающих на гвардейцев…

Кардинал уже тяжело дышал. Ему мешал и возраст, и пышное облачение.

Может быть, стоило ехать в карете?

А может, и смысла нет бежать – десант ликвидирован, атака захлебнулась, врагов больше нет?

И тут я увидел такое, перед чем померкли и арканцы на реактивных ранцах, и ожившие горгульи, и разверзшийся под таможней ад.

Я увидел, как вырастает новый портал.

Дома здесь шли вплотную друг к другу: невысокие, в три-четыре этажа, с распахнутыми наружу створчатыми окнами, нависающими над улицей маленькими кружевными балкончиками, узкими щелями переулков и ведущими во дворы арками. Все это было так тесно сжато, так сцементировано пылью веков, что какой-то один дом даже невозможно было выхватить взглядом.

Но теперь улица перед нами шевелилась. Будто раздвигая молочные зубы, вылезал из челюсти коренной – так и между двумя старыми зданиями ворочалось, раздвигая стены и осыпая штукатурку, новое строение. Назвать его башней я бы не рискнул, домом – тем более. Просто стена, грубо оштукатуренная, с проглядывающими кирпичами. Но стена становилась все шире, раздвигая соседние дома, в ней наметились окна – на втором и третьем этаже, а на первом – дверь. Пока еще совсем узкая, сантиметров двадцать, будто сжатое с боков изображение на экране неправильно настроенного телевизора. Узенькая-узенькая дверца, разве что для девочки Алисы из сказки Кэрролла, да и то – очень оголодавшей Алисы, давно не евшей волшебных грибочков и не пившей из волшебных пузырьков…

– Таможня! – закричал я, протягивая руку.

Гвардейцы пришпорили коней и поскакали к рождающемуся порталу. Они тоже увидели!

Стена вспучилась, пароксизмом усилий раздвигая дома. С негодующим скрипом лопнули балконные перила на соседнем здании, и закачалось, доставая до мостовой, чистое белье на оборванной веревке. Из балконной двери высунулась толстая женщина в халате и, не отводя от нас растерянного взгляда, стала сматывать веревку, спасая белье.

Дверь в таможню расширилась, обретя нормальную ширину. И распахнулась во всю ширь.

Три человека – один сидел на корточках, двое нависали над ним, выставили наружу стволы автоматов. Я увидел скрытые тонированным стеклом лица – десантники были в касках с опущенными шлемами. Бедные боевые йоркширы…

Я упал на мостовую, прикрывая голову руками, будто мои ладони могли остановить свинец.

Загрохотало.

Зашлепали пули, пронзая живое.

Заржали умирающие лошади.

В воздухе сверкнули брошенные пики.

Я до самого конца надеялся, что это маскарадное оружие внезапно окажется чем-то большим – как горгульи на соборе. Но это были всего лишь пики.

Только очень острые.

Одно пронзило стекло и вошло в голову десантника – он завалился, продолжая строчить, но уже внутрь башни. Два других прикололи к земле стрелявшего от колена. Третий уцелел и продолжал палить. Я увидел, как падают одна за другой девушки-гвардейцы – те три, что атаковали портал. Две утаскивали кардинала, при этом закрывая своими телами. Меня тоже рывком подняли – это были Элиса и третья из охранниц.

– Уходим! – Элиса сорвала с шеи свое замысловатое ожерелье и метнула в портал.

А вот это и впрямь был сюрприз.

Золотые пчелы ожили. Отцепились друг от друга. И гудящим облачком понеслись в портал. Вопли, которые раздались следом, наводили на мысль, что все в мире фигня, кроме пчел.

Йоркширов я заметил не сразу. Они не кинулись на врага в лоб, как я ожидал. Разделились на две стайки – и замерли, вжимаясь в стены, слева и справа от двери. Выжидали.

Я искренне понадеялся, что арканцы не слишком утруждались бронированием задниц.

Атака захлебнулась. Не знаю, что сыграло главную роль – самоубийственная отвага девушек, засада свирепых йоркширских терьеров или все-таки ожерелье Элисы. Скорее последнее – ор и захлебывающиеся крики изнутри башни не прекращались, а еще гремели выстрелы, заставляя думать, что обезумевшие десантники палят по пчелам из автоматов.

Но вся беда была в том, что на нашем пути к стенам Ватикана мелькали новые стремительные фигуры, вызывающие в моей памяти не самый удачный день – день моего посещения Аркана…

– Сюда!

Одна из девушек пинком выбила дверь. Чего здесь было больше – сил и тренировок или хлипкости дверей в благодатном климате Италии, не знаю. Мы ворвались в чей-то дом. Вскрикнула, прикрывая собой двух маленьких детей, женщина. Кардинал на ходу осенил ее крестным знамением и сопроводил благословение еще более ценным советом:

– Прячьтесь, живо!

Девушки уже закрывали двери и подтаскивали к ним старый громоздкий буфет. На мой взгляд, это было глупостью, окна все равно оставались открытыми.

– Есть второй выход? – спросил я женщину, уже тянущую малышей в другую комнату. Ответила мне Элиса:

– Конечно, есть. Ты думал, мы позволим загнать себя в мышеловку на улицах Рима? Вперед!

Коридор.

Дверь.

Кухня с булькающей кастрюлей на плите. Окно разбито, доносятся выстрелы. На полу скользкие нити спагетти и разбитая тарелка.

Я вдруг понял, что нас осталось пятеро. Еще одна девушка осталась прикрывать отступление.

– Они чуют тебя, Кирилл. – Кардинал с состраданием посмотрел на меня. – Если мы не сможем тебя спрятать… Элиса!

– Я поняла, – отозвалась девушка.

Я тоже понял, и мне не понравилось.

Еще один коридор.

Дверь – разлетевшаяся от удара Элисы.