Крепче цепей - Шервуд Смит

– Я хочу обсудить условия моей капитуляции. – Голос звучал властно, хотя и тихо, и произносил слова чуть нараспев.

– Это он, – ахнул рядом Степан.

– Можем ли мы доверять им?

Степан нахмурился, потом кивнул:

– Что бы о нем ни говорили, слово он держал всегда.

Лондри вместе со Степаном двинулась вперед. Солдаты зажгли факелы от гаснущих костров, и пляшущий свет окрасил шаттл в кровавые тона. Лондри остановилась перед кораблем – ценность этой массы металла невольно внушала ей почтение.

– Я Лондри Железная Королева, – сказала она, обращаясь к невидимым слушателям внутри. – Правительница Гееннских Королевств и всех земель в пределах Пятна. – Она обнажила меч, держа его перед собой. – Во имя сверкающей стали, принадлежащей мне по праву рождения, во имя мужества, которое семьсот лет помогало нам выстоять против вашей ненависти, во имя матерей и праматерей наших я требую встречи с тобой лицом к лицу. – Она простерла меч к полуоткрытой дери. – Я не стану говорить через дверную щель.

Внутри послышалось что-то вроде смеха. Миг спустя дверь приоткрылась еще немного, и человек, вышедший из нее, прыгнул на землю легко, несмотря на возраст. Дым мешал рассмотреть его. Лондри опустила меч. И это Панарх Тысячи Солнц? Абсолютный властитель, у которого подданных больше, чем песчинок в пустыне по ту сторону гор?

Человек, которого она видела Перед собой, был строен, сед и стар. Старше Степана. Но Лондри, сама будучи правительницей, различила на его лице линии, прочерченные многолетней властью и ответственностью.

Он прошел к ней между двумя рядами солдат и остановился в пределах досягаемости ее клинка. Он смотрел ей в глаза, будто не замечая войска, собравшегося вокруг. Люди, видя это, гневно зароптали, и Лондри понимала, что гнев их растет. Впервые в жизни ей стало ясно, как беспомощен вождь, который слишком полагается на эмоции своих последователей. Гат-Бору рядом с ней сжал кулаки, и дыхание хрипло вырывалось у нее из горла.

Но человек, продолжая смотреть только на нее, поклонился, как один монарх другому. В его поведении совсем не чувствовалось страха, как будто его судьба не зависела целиком от нее.

Но тут Панарх увидел рядом с Лондри Степана и отшатнулся в изумлении.

– Степан? Степан Рудерик? Ты-то что здесь делаешь?

Эти слова поразили Степана, как удар в сердце.

«Как он смеет насмехаться надо мной?»

Степан шагнул вперед и остановился – его гнев отступил перед искренностью во взоре Геласаара. Панарх протянул к нему руки, уронил их и потряс головой с болью и смятением на лице.

– Ничего не понимаю. Я не подписывал на тебя приказа об изоляции. Как же так?

Этот вечно памятный голос с новой силой напомнил Степану былые артелионские дни, и гностор понял, что Геласаар, что бы другие ни творили без его ведома, никогда не лгал ему – да и никому другому, по всей видимости.

Теперь истина открылась Степану во всей полноте – истина, которая маячила за насмешливыми намеками его тюремщиков Абуффидов на долгом пути сюда, за их шуточками о секрете Геенны. Степан понял, что, как бы он ни нагрешил по части политики в те давние годы, не Геласаар обрек его на жизнь в этом аду. А кто это сделал – Семион или кто-то другой, – уже не столь важно. Важно то, что человек, которому он присягал на верность, ничем не запятнал его любви и уважения. Степан с плачем бросился вперед и обнял того, кого так и не сумел возненавидеть по-настоящему.

Через некоторое время Геласаар отстранил его и окинул испытующим взглядом.

– Как же ты все-таки попал сюда?

Степан покачал головой, чувствуя гнев и нетерпение Лондри и слыша нарастающий шум битвы, – похоже было, что войско Комори отступает сюда, к лугу.

– Сейчас не время, Геласаар. Речь идет о твоей жизни.

Панарх, снова овладев собой, обратился к Лондри:

– Согласны ли вы принять мою жизнь в обмен на их свободу? – Он кивнул в сторону шаттла. – Мой сын летит сюда, и я хочу, чтобы они ввели его в права престолонаследия и научили, как избавить мой народ от зла большего, чем вы можете себе представить.

Железная Королева ответила не сразу, и Степан ощутил благоговейный трепет, словно от озарения свыше. Под пламенеющим небом, в кругу мерцающих факелов, стояли друг против друга молодая женщина в кроваво-красных доспехах и старик в серой тюремной одежде, но в глазах Степана они были воплощением архетипической энергии Единосущия, замыкающей пропасть семисот лет изоляции и соединяющей две ветви человечества, слишком долго существовавшие порознь.

Он затаил дыхание, когда Железная Королева направила меч к горлу Панарха.

Ее голос был тих и так же сдержан, как у человека, с которым она говорила.

– Я не могу представить себе большего зла, чем то, которое вершили ты и твои предшественники, приговаривая тех, кто не нарушал ваших законов, к этому аду. – Она обвела мечом полукруг, включив в него всех, кто стоял здесь и слушал. – Посмотри вокруг, Геласаар хай-Аркад, и ты увидишь, как покарала десница твоего правосудия мой народ.

Панарх повиновался, и Степан, несмотря на дулускую маску, увидел прозрение на его лице и спросил себя, видит ли это Лондри. Сам давно привыкший ко всему, Степан смотрел сейчас глазами Геласаара, и ему открывались искривленные члены, уродливые лица, язвы, катаракты и прочий паноптикум генетической борьбы человека с миром, не созданным для него.

– Месть – тоже своего рода правосудие, – сказал наконец Панарх и распростер руки, еще больше открывшись мечу Лондри. – Боюсь, этой жизни недостаточно для торжества справедливости, но она твоя – я прошу только разрешения исполнить свой последний долг перед моими подданными.

– А что же мой долг? – сказала Лондри. – Что, если я не ограничусь местью и потребую вдобавок виру за те жизни, которые ты загубил? – Она указала мечом на шаттл. – На нем мы можем покинуть нашу тюрьму.

– Нет, не можете. Этот корабль не может летать меж звезд – вы просто сменили бы одну тюрьму на другую, чуть попросторнее. Но мои люди даже этого вам не позволят – они предпочтут взорвать судно, нежели отдать его вам.

– Тогда я по крайней мере лишу твоего сына наследия и возьму твою жизнь, а заодно и корабельный металл.

– Нет, – вмешался Степан, осознав вдруг, что он здесь единственный, кто способен протянуть мост через пропасть, разделяющую двух правителей. – Прошу прощения, королева, но в этом корабле заключена энергия, которая зажигает звезды. Здесь на многие лиги вокруг ничего не останется, и даже замок Комори может погибнуть.

По рядам прошел ропот, и солдаты стали с тревогой поглядывать на шаттл. За холмом, скрывающим поле битвы с тазуроями, запели горны; Гат-Бору, хмуро прислушавшись к сигналам, подозвал своего горниста, но Лондри и Панарх даже не шелохнулись, словно были здесь одни.

– Послушайте меня, Ваши Величества, – продолжал Степан. – Мой колледж учит, что там, где появляются Архетипы, не бывает кровопролития. Судьба свела вас двоих вместе. Мое присутствие здесь ясно показывает, – сказал он Геласаару, – что изоляция давно уже служит не правосудию, а чьим-то личным целям. Ныне же секрет Геенны утрачен навсегда. Быть может, ты положишь всему этому конец в обмен на свою жизнь и наследие своего сына?