Сердце шторма - Рая Арран

— О-о-о-о, ты не представляешь, насколько! Скоро увидишь. Но тебе вряд ли понравится. Проклятье, почему он такой тяжелый! И что могло случиться? Поймаю я того урода…

— Ты про кого? — спросила Вера и добавила: — Давай помогу.

— Не нужно, я справлюсь. Всех студентов учат носить раненых. — Юноша ловко подхватил спящего ментора под руки и забросил на спину. — Так-то лучше. Я про того, кто каким-то образом сумел напоить Педру. Кто-то ведь дал ему первый бокал.

Афонсу был уже не студентом, а младшим сотрудником ректората. Работа отнимала больше времени, чем учеба, и налагала ответственность, поэтому принц вряд ли радовался вечернему забегу. Но волновала его, судя по всему, не неожиданное занятие физкультурой, а то, каким образом Педру оказался в столь плачевном состоянии.

Чертыхаясь и кроя не всегда понятными Вере португальскими словами и неизвестного отравителя, и самого вечную-головную-боль-всея-Коимбры-ментора, Афонсу поволок свою ношу прочь.

Неожиданно искупавшаяся «Роза» все еще сидела у фонтана и смотрела на Веру с нескрываемой ненавистью. И слегка морщилась. Видимо, ей неплохо прилетело сперва резонансом, а потом и водой.

Вера подошла к фонтану и забрала бутылку. Посмотрела на нее пару секунд, потом поднесла к губам и сделала небольшой глоток, надеясь, что вино хоть немного успокоит нервы. Крепкое. Ментор на пустяки не разменивается… А потом повернулась к «Розе»:

— Ты ничего не видела и не слышала, ясно? Иначе ему придется тебя сожрать. И меня тут тоже не было. Брысь.

Девушку сдуло с площади. Афонсу бросил на Веру удивленный взгляд, но промолчал.

— У каждой республики свои привычки, — ответила на немой вопрос Вера, подняла гитару и кивнула, — показывай, куда нести это добро.

Менторский дом находился рядом с площадью, на которой получилось изловить Педру, но наземный маршрут в гору с попытками не попадаться на глаза загулявшим студентам оказался не очень-то приятным.

— Ох, надо передохнуть…

Афонсу остановился, перевесил дрыхнувшего без задних ног бештаферу через парапет невысокой каменной ограды, а сам присел на ступеньку, вытирая пот. Ментор застонал, пробормотал что-то, а потом выплеснул содержимое желудка прямо в чей-то сад.

— Извини, что втянул тебя, — Афонсу посмотрел на Веру, — теперь понимаешь, почему я так зол?

— Это я поняла сразу. Не поняла только, почему пьяного бештаферу десятого уровня ловим и тащим домой мы. Ты всерьез надеялся, что он тебя послушает?

— Да. Очень странно, что он сосредоточился на тебе. Обычно в таком состоянии он полыхает любовью к своим королям. В прошлый раз, когда он напился, он пел дифирамбы отцу, рыдал у ног и клялся в верности. А я все-таки той же крови…

— Именно. Раз он слушается дона Криштиану даже пьяный, что же ты сразу отца не позвал? Побоялся, что ректор его накажет?

— Ты не понимаешь, — горько усмехнулся молодой колдун, — перед тобой ему будет просто стыдно. Но если он предстанет в таком виде перед отцом, он себя не простит. Долго, очень долго. И это отразится… на всех нас. Отец не накажет его, но начнет расследование, ведь ясно, что ментора отравили. А вот сам Педру… он накажет себя со всей строгостью.

Он встал и снова забросил висящее без движения тело за спину.

— Нам теперь надо молиться, чтобы за этой выходкой стояла какая-то глупая студенческая шутка, а не что-то более серьезное. И сперва надо узнать у Аны, что произошло и какого диабу она делала в менторском подвале.

Вера уверено прошла по этажу к покоям Педру и толкнула незапертую дверь.

— Надо привести его в чувство, — сказала она, убирая в шкаф гитару и рубашку. Захваченную с собой бутылку она поставила на стол и сама села в ближайшее кресло, потирая пальцами виски.

— Я хочу услышать эту историю.

— А я-то уж как хочу… — вздохнул Афонсу. — И сделать это нужно раньше, чем здесь окажется отец. Наверняка Фабиу уже везет его из кинты в город.

Он протащил ментора в уборную, затолкал под душ и открыл кран. Смысла тратить силы и заливать покои с помощью оружия не было. Человечество не зря изобрело водопровод.

— Принеси какой-нибудь еды с кухни и мятных капель. Спроси у дежурного, он покажет, — крикнул он Вере и почти сразу услышал, как хлопнула дверь. Вскоре перед едва-едва оживающим телом появился окорок. Педру принюхался и зашевелился.

Афонсу выключил воду, скормил бештафере принесенную снедь и протянул стакан с каплями. Когда Педру поднял на него осознанный взгляд, спросил как можно спокойнее:

— Что ты творишь, ментор?

Педру сидел на кровати, уперев локти в колени и уронив голову на подставленные ладони. Позор. Позорище. Поднимать глаза на сеньора Афонсу и сидящую рядом с ним Веру не хотелось. В голове все еще шумело, а суровые и жестокие слова юного господина разбивали сердце.

— …накануне Рождества! Ты хоть понимаешь, что, когда отец узнает, он разберет по камушкам всю Коимбру и выяснит, кто это был! Прекрати запираться! Что произошло?!

Этот вопрос уже в третий раз звучал в череде потока эмоций. Педру молчал. Сеньор Афонсу прав: дон Криштиану не оставит дело без дотошного разбирательства и, конечно же, начнет задавать вопросы. Один за другим. И как бусины, нанизанные на нить, потянутся все многолетние секреты, которые он не готов, еще не готов раскрывать. Нужно что-то придумать, и срочно.

— Педру! На меня смотри! — потребовал сеньор Афонсу.

Он поднял голову и тут же услышал вздох Веры: девочка точно не рассчитывала увидеть его слез. Педру и самому стало от этого неприятно. Ментор не мог позволить себе терять лицо перед студентами. Еще больше.

Но винить себя можно и позже. Сейчас надо срочно что-то придумать.

— Еще раз. Кто налил тебе алкоголь?

— Сеньор Афонсу, простите меня. Я не могу рассказать.

— С ума сошел? Ты вытащил из чужого винного погреба бочки, пытаясь построить гигантские шахматы! Что значит «не могу рассказать»? — сеньор Афонсу перевел дыхание и заговорил спокойнее: — Педру, вся Коимбра знает, что тебе нельзя пить, тот, кто это сделал — преступник! Как ты можешь его покрывать?

— Поверьте, мой сеньор, я никого не покрываю…

— Да? То есть ты сам нализался до потери разума? Говори, диабу тебя задери, а то мне и правда придется позвать отца!

— Мне предложили тост…

— И ты не мог отказаться?

— Не мог.

— Это кто же тебя спаивал, что ты не мог отказаться?

— Это… была очень высокопоставленная особа…

— И кто же? Президент? Король Испании?! — Афонсу внезапно осекся и нахмурился: —