Лея Ли: ДНК магии - Shy Hyde

скрипучим голосом, — показания обвиняемого и свидетелей, изучил материалы следствия. Нами рассмотрены протоколы допроса под сывороткой правды и извлечённые воспоминания. Ни одно из них не связано с гибелью Лейлы Сноу. Но государственное обвинение настаивает на принятии во внимание показаний свидетелей, которые говорят о том, что обвиняемый, мистер Всеволод Снежински, виновен в предумышленном совершении преступления. Действовал один, без сговора с третьими лицами. Убийство совершено на почве ревности.

— Протестую, — встала женщина, тоненькая, хрупкая шатенка. По-видимому, адвокат. — Лейла Сноу уже не была Лейлой Сноу. На момент убийства она была Чёрной Тьмой. Убийство Чёрной Тьмы — не преступление, а героический поступок. Требую освободить подсудимого из-под стражи.

— Протестую, — взял слово мужчина в форме. — Обвинение настаивает на том, что Чёрная Тьма не успела поглотить жертву.

Женщина снова встала.

— Этот процесс необратим. От Чёрной Тьмы нет спасенья волшебникам.

— Прошу заметить, мисс Сноу была статиком. А её якобы проснувшиеся магические способности ни что иное, как простолюдинские фокусы.

Старик судья ударил молоточком. В зале воцарилась тишина. Лея обратила внимание на подсудимого. Он, истощённый, сидел отрешённо. Будто ему было плевать на свою дальнейшую судьбу.

— Мистер Снежински, ваше последнее слово, — обратился старичок судья. — Вы признаёте свою вину?

— Я не знаю. Я не помню ничего. Мне всё равно, — понуро ответил мужчина.

— Суд удаляется для принятия решения.

Старик вышел в боковую дверцу, за ним вереница помощников. В зале загудели голоса. Подсудимый закрыл глаза, и картинка исчезла, сменившись кромешной тьмой. Лея испугалась. Но вдруг взору снова предстал тот же зал. Судья уже был на месте и готовился зачитать приговор. Он поправил очки на носу и начал:

— Мистер Всеволод Снежински, Суд постановил: Дело об убийстве Лейлы Сноу приостановить. До вынесения окончательного решения вам запрещается покидать территорию Канады, занимать медицинские и преподавательские должности, работать с детьми. По делу о разрушении замка Эль Кастильо признать мистера Всеволода Снежински виновным. Назначить в качестве наказания исправительные работы в течение двадцати четырёх месяцев в распоряжении директора школы-пансионата "Эль Кастильо". Также Суд постановил лишить обвиняемого волшебной палочки на срок пять лет. Наложить арест на имущество на срок пять лет.

Последние слова судьи утонули в гуле и белом густом тумане. Лея и Снежински оказались вновь в его большой комнате. Человек в чёрном забрал у Леи золотой шарик, и она молча вышла. Его воспоминания оказались для неё слишком тяжёлой ношей.

— Дэн, идём. Я замёрзла, — всё же соврала Лея, оказавшись в холле.

По пути в жилой корпус парнишка рассказал о том, что ему удалось узнать от статуй.

— Мистер Альберт считает, что Чёрная Тьма собирает медальоны. Все пять. Чтобы возродиться навсегда. Она их чувствует, как источник самой сильной магии. Понимаешь? Её ведь можно уничтожить. А имея силу пяти стихий, она станет бессмертной.

— Ци будет течь по кругу, — задумалась Лея. — Но если её можно уничтожить, то как она возрождается? Из пепла?

— Из чумной палочки. Ты забыла? Эта инфекция катастрофична для волшебного мира. Поэтому маги вынуждены были изолироваться от простолюдинов. Но произошло это во время второй пандемии.

— Понятно... То есть... Но при чём здесь медальоны?

— Чёрная Тьма, как любая инфекция, стремится к максимальному распространению. Обладая медальонами, она станет неиссякаемым источником чумы.

— Нас ждёт новая пандемия?

— Не сомневайся.

— Дэн... В двадцать первом веке? Пандемия? — Лея скептически посмотрела на спутника.

— Простолюдинов можно будет вылечить, а вот волшебники...

— Не думай о плохом. Скорее всего, чума больше не вернётся. Если она была уничтожена в роковую ночь.

— Из магического источника не вернётся, — подтвердил Райс. — Но можно заразиться от простолюдина. Ты знаешь, что ежегодно около двух с половиной тысяч человек заболевают чумой?

Лея вздохнула:

— Зря я тебя не послушала тогда. Надо было брать историю эпидемий для доклада.

— Мы должны быть начеку. И не расслабляться, даже если в волшебном мире пока не выявлено ни одного случая с тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Так прабабушка говорит.

— Я думаю, ей стоит верить.

— Посидишь со мной в буфете? А то я уже проголодался.

— Если угостишь блинчиками с джемом.

Парнишка улыбнулся.

— С радостью.

Войдя в здание, ребята обомлели. Холл был полон учеников, а в центре танцевала Касперович. Она хлопала в ладоши, пела "ай-на-нэй, на-нэй" и периодически выкрикивала: "Стая летит! Чёрная стая! Собирается с силой. Тьма наступает!"

Глава 87. Теория и практика

В начале марта в Эль Кастильо вернулся Эндрю Миллер. Парень заметно возмужал. Нет, он был всё таким же тощим, только держаться стал увереннее и сменил форму очков. Лея с удивлением увидела его на вечерней лекции по снадобьеварению. Девушки инуитки косились в его сторону и перешёптывались. Миллер был прилежным учеником, круглым отличником и в целом очень интересным эрудированным парнем. Он с первого дня сел рядом с Леей и часто помогал с заданиями. Юноша неплохо разбирался в теории приготовления снадобий. Как и Лея, идеально. А вот с практикой они оба часто мудрили. И потом вместе смеялись над содержимым своих котелков.

— Слушай, ты ведь общаешься с Соней МакБраун? — сказал как-то Эндрю на перерыве.

— Угу.

— Поговори с ней. Она замучила меня расспросами о Саре, — парень поправил очки. — Если честно, я устал ей объяснять, что всё зависит не только от меня. Ну, то, что у нас не складывается, — щёки его заалели.

— Соня правда спрашивает тебя об этом? — удивилась Лея.

— Да. И очень часто. Мне нравится Сара. Но я не вижу от неё взаимности. Боюсь, что помолвку придётся разорвать.

— Соня не обрадуется.

— Как и мистер МакБраун, — вздохнул Миллер.

— А твои родители?

— Не знаю. На каникулах поеду домой. Нужно будет посоветоваться. Стоит ли бороться за неё или лучше поискать другую невесту.

— Так что передать Соне?

— Что Сара предпочитает шумные вечеринки тихому семейному ужину. Боюсь, у нас ней не может быть общего будущего.

— Жаль.

—