Хранитель времени - Дэвид Зинделл

– Это невозможно, – сказал Соли.

Я набрал побольше воздуха, исполненный ужаса и надежды, взволнованный до предела.

– Соли, я думаю, что он происходит из рода Томаса Рана, мнемоника. Он бессмертен – был бессмертен. И звали его Келькемеш. – Я выпрямился и крикнул почти в голос: – Вы что, не понимаете? Поиск, наша экспедиция – все это было напрасно. Хранитель Времени, Келькемеш – вот кто самый старый из людей. Мы прочесали полгалактики с нашими вопросами, а ответ был у нас под боком.

Но оказалось, что ответ – секрет жизни, который я искал так долго – находится не совсем под боком. В последующие кошмарные дни, когда из-под развалин выкапывали тысячи трупов, готовя их к погребению, Главный Генетик Нассар ви Джонс занимался телом Хранителя. Нассар в прошлом страдал такой тяжелой формой лучевой болезни, что резчикам и расщепителям пришлось пустить в ход все свое мастерство, чтобы сохранить ему жизнь, превратив его при этом в скрюченного – но очень талантливого – уродца.

– Ищите в его ДНК печать Эльдрии, – сказал я ему, – как раньше искали в алалойской плазме.

На одиннадцатый день он выступил со своим ошеломляющим заявлением:

– ДНК Хранителя Времени ничем не отличается от моей – как и от ДНК любого человека. – (Он подразумевал человека, не болевшего лучевой болезнью.) – И этот Хранитель – не настоящий Хранитель.

– Он был клоном, – объяснил Нассар Коллегии Главных Специалистов, когда мы собрались на внеочередную сессию. Он посмотрел на меня своими разными глазами – голубой был больше полузакрытого карего – и покачал бесформенной головой. – Двойник, подделка… робот, если хотите. Его каналы – извините, Главный Пилот, нейроканалы – носят отпечаток новых, искусственных программ.

Еще один клон! Двойник, чьи слишком мирные глаза не могли быть глазами Хранителя – как я сразу не сообразил?. Он, конечно, довел этот клон до нужного возраста и вложил в него достаточно своих привычек, манеры говорить и памяти, чтобы нас провести. Запрограммировал его на убийство. Выходит, не все роботы Хранителя были уничтожены. Этот последний – эта хмурая, дышащая пародия на человека – прожил достаточно долго, чтобы убить мою мать, и почти что осуществил задуманное Хранителем мщение.

– Где же тогда настоящий?

– Кто знает!

Я стукнул кулаком по столу.

– Если это клон, его ДНК должна быть идентична ДНК Хранителя.

– Нет, Главный Пилот, – сказал Нассар, подтверждая мои опасения, – если послание Эльдрии действительно отпечатано в его хромосомах и если он знал об этом и хотел сохранить секрет, он мог обратиться к мастер-расщепителю и убрать из ДНК клона всякое упоминание об Эдде.

– Будь он проклят!

– Вам следует знать еще кое-что – и кому, как не Главному Генетику, сообщить вам об этом. Я не верю в вашу Старшую Эдду. Мало кто верит. Хранитель сделал этот клон, чтобы скрыть несуществующий секрет. Забудьте о Хранителе, лорд Рингесс, Вы никогда больше его не увидите.

Но я не мог забыть о Хранителе. Пока Коллегия решала вопрос о строительстве новых Пещер для новых кораблей (взрыв уничтожил все легкие корабли, челноки и ветрорезы Города), я думал о нем. Не может быть, чтобы Твердь солгала мне. Зачем ей было лгать? Послание Эльдрии скрыто внутри Хранителя, где был он ни был. Если он бежал в космос на легком корабле, секрет отправился к звездам вместе с ним. Если он прячется в Городе, в каком-нибудь приюте для хибакуся, секрет прячется там же.

В тот же день мы похоронили шесть тысяч двести шесть человек на Холме Скорби у подножия Уркеля. Казалось, почти весь Город, не убоявшись мороза, пришел на церемонию. С южной стороны могилы теснились хариджаны, инопланетяне и пришельцы, пришедшие почтить своих мертвых. (Но большинство погибших, конечно, составляли горологи, цефики, технари и кадеты разных профессий, обслуживавшие легкие корабли. Было и несколько пилотов.) Наискосок от них, на узкой платформе, сооруженной роботами на склоне Холма, стояли мужчины и женщины Ордена. Мы выстроились по профессиям, ряд за рядом, на мерзлой черной земле. Немногочисленные пилоты стояли ближе всех к могиле. Мы – Зонцерваль, Сальмалин, Ли Тош и другие, пережившие битву при Пердидо Люс – представляли собой тонкую черную линию, к которой примыкали сзади эсхатологи в своих голубых мехах, а за ними шли ряды механиков. Я, как Главный Пилот, и Соли, как бывший Главный, стояли у самого края. Именно там, когда ледяная вода хлынула в яму, заливая плотно уложенные тела, я узнал о судьбе Хранителя Времени.

– Он бежал из Города, – сказал Соли, откинув капюшон своей черной шубы, чтобы я лучше мог его слышать – дул сильный ветер. Ястребиный нос, массивные брови и горящие глаза придавали ему крайне грозный, гневный и мстительный вид. – В ночь перед взрывом он украл собачью упряжку и нарты – об этом мне рассказал владелец. И умчался по морю, словно вор. Зачем, пилот? Смерти он ищет, что ли? Или надеется, что будет жить у деваки или другого племени?

Или просто хочет одиночества и забвения? Пока не пройдет сто или тысяча лет – тогда он вернется и снова станет Главным Горологом.

Я, потупив голову, смотрел в кубическую яму, ища мать – мне сказали, что она находится где-то в верхнем слое тел. Но вода замерзала быстро, и я не мог ее найти.

– Если он вернется через сто лет, – сказал я, – то Город, вполне вероятно, будет мертв. – Я указал на небо в направлении Абелианского звездного скопления, где недавно взорвалась Меррипен. – Сверхновая скоро завершит то, что не сумела сделать бомба Хранителя.

Соли, кивнув, промолвил:

– Твою мать следовало бы похоронить в канторском мавзолее. Ведь она была кантором.

– Нет, она была хибакуся, неспособная помочь сама себе. Пусть покоится среди таких же, как и она, жертв.

– Но ведь ее убил Хранитель? Ты, должно быть, хочешь его смерти.

– Надеюсь, что он жив, – сказал я, впервые в жизни проявив сострадание. – Пока он живет, живет и секрет.

Соли склонил голову и неожиданно сказал:

– Это Хранитель убил наше радио. Теперь это ясно. Он ведь хотел, чтобы наша экспедиция провалилась, так? И поэтому убил Катарину. Если бы мы связались с Городом до того, как… Но мы лишились радио, и Катарина погибла.

– Я любил ее, Соли. Бог мой, как я ее любил!

– Умершие, – прошептал он. Я никогда еще не видел такой горечи на лице человека. – Как их много.

Тогда я заплакал по матери открыто, прикрывая лицо рукой из стыда перед Соли.

– В Городе меня больше ничто не держит, – сказал он, – и потому я слагаю с себя присягу. Настала для меня пора покинуть Орден.

– Куда же ты направишься? – Мне, помимо воли, было любопытно узнать его планы.

– Звезды мне надоели, а Город этот стал ненавистен. На набережной меня ждет собачья упряжка. Поеду по льду куда-нибудь за Квейткель. Выслежу Хранителя – думаю, это будет нетрудно. А когда найду его, проткну копьем, как рыбу, за то, то он сделал с Орденом. – Комок мерзлой земли упал из-под его ног в могилу, ударился об лед и рассыпался. – Больше я сюда не вернусь.