Чужой: Эхо - Мира Грант

– Там, куда мы ездили, я никогда не видела львиных червей, – подхватила я. – Особенно таких вот здоровенных. Если бы знала, ни за что бы Кору туда не потащила. Мне так жаль! Я просто хотела, чтобы она перестала трепать всякую чушь о Виоле…

Предки переглянулись. Первой нарушила молчание мама.

– Ладно. Оливия, я в тебе очень разочарована… но и горжусь – тоже. Ты пыталась позаботиться о репутации семьи. За это я не имею права наказывать тебя.

– Что, правда? – Я даже глаза вытаращила.

– Правда. – Мама прищурилась. – Хочешь, чтобы я передумала?

– Ой, что ты, конечно, нет! Спасибо!

Я уже хотела идти к себе в комнату, но мама подняла руку.

– Подожди. Мы еще не закончили.

– Ох… – Мне стоило догадаться, что все это слишком хорошо, чтоб быть правдой. – Я слушаю.

– Ты прекрасно знаешь, что не стоит тащить за собой в дикую природу детей колонистов. Они этот мир не знают и не понимают. То, что ты сегодня учинила, – опасно.

– Им здесь жить! – вступилась Виола. – А Кора вообще когда-нибудь губернатором планеты станет, сто пудов ведь. Я никогда не выходила наружу – и то знаю о Загрее больше, чем она. Они обречены, если так и будут прятаться по домам – ну разве же я не права?

– Права, – вздохнул папа. – Они ведут себя недальновидно и глупо, и это им когда-нибудь сильно аукнется. Но это уже не наше дело. Их родители установили правила колонии, и детям придется слушаться. Когда они вырастут, то сами решат, как им лучше обустроить Загрей, – а пока…

– Кора уже решила, – возразила я. – Она решила, что хочет посмотреть на природу Загрея прямо сегодня.

– И никого не поставила в известность, – сказал папа назидательным тоном, будто выступал перед студентами. Да, прежде, чем мы покинем эту планету, папа вышколит целую прорву местных биологов. Он объяснит им, что опасно, а что нет, поможет понять, как здесь выживать. Они ведь не смогут проводить полевые исследования самостоятельно. Для этого нужно не один час и даже не одну неделю провести за периметром колонии. – Оливия, ты же сама знаешь: у нас здесь хрупкое положение. Твоя сегодняшняя причуда могла поставить под угрозу всю нашу работу.

– Так мы хотя бы вернулись бы на Землю, – проворчала я – ничего с собой не могу поделать. – Вы ведь все обещаете и обещаете. Там отличные больницы! Мы могли бы организовать для Виолы новый курс лечения. Может, хоть так она бы смогла выйти из комнаты дольше, чем на час.

– Вот уж спасибочки, – сухо отчеканила Виола.

Я посмотрела на нее.

– Ты прекрасна и такая, как сейчас – и сама это прекрасно знаешь, – но разве тебе не хотелось бы выйти на улицу? Заниматься всеми теми вещами, о которых ты знаешь лишь понаслышке? Будь мы на Земле, все бы для тебя изменилось!

– Мы обещали обсудить это всей семьей, – вмешалась мама. – Позже. Когда эта работа будет закончена. А она еще не закончена – и поэтому ты должна быть осторожнее. Ты должна помнить, что мы лучше всего работаем, когда мы вместе.

Что-то мне не понравилось в ее голосе. Я нахмурилась.

– Дело ведь не только в том, что я взяла Кору покататься на квадроцикле, – сказала я. – Что на самом деле происходит?

Папа взял маму за руку, крепко сжав ее, прежде чем заговорить.

– Губернаторша купила списанное научно-исследовательское судно. Она планирует разобрать его и переработать на нужды расширения колонии. Это огромная махина, большую часть работ по демонтажу придется проводить на орбите.

Нехило! Я, конечно, видела подобные корабли, но все же… Всегда есть что-то очень грустное в разборе величественных гигантов на составные детали, пусть даже те обретут новую жизнь. Но пожалуй, лучше, если судно еще послужит хотя бы так, чем просто будет ржаветь, никому не нужное.

– Какое отношение этот корабль имеет к нам? – хмуро спросила я.

– Это было судно биологической экспедиции, и поскольку экипаж покинул его по неизвестным причинам, нельзя быть уверенным, что оно безопасно на все сто. Если я отправлюсь на борт с командой дезинфекторов, колониальное правление хорошо заплатит. Я должен буду убедиться, что корабль безопасен для обитателей Загрея, – пояснил отец.

Я снова вытаращила глаза.

– Ты что, собираешься выйти на планетарную орбиту, чтобы обследовать заброшенный корабль?

– Ну да.

– Можно мне с тобой? – Я невольно подалась вперед. – Мне тренировка по части обращения со скафандрами никогда не помешает. И в таких делах лишних рук не бывает. Я могу…

– Нет. – По голосу ясно, что спорить с ним бесполезно. Он нахмурился, ясно давая понять, что идея моя плоха. – Никто не знает, что случилось на том корабле, ты сама прекрасно понимаешь. Может, те ученые не бросили его. Может, они в буквальном смысле растворились. Что если в вентиляционной системе угнездился неизвестный патоген, для которого мы – потенциальные новые носители? И ты хочешь, чтобы я взял тебя туда?

– Ты всегда все расписываешь так, будто там страшно-страшно, – фыркнула я, покачав головой, – а на деле получается так: нашли мелкий инопланетный вирус – локализовали – устранили. Сам-то помнишь, чему меня учил? Ни к чему думать о конце света, об инопланетянах с гигантскими зубами, монстрах и биобомбах. Все это вряд ли существует.

– Все равно там опасно, и я тебя туда не потащу.

– Зачем тогда сам летишь? Если там все так плохо, оставайся дома.

– Дело в деньгах. – Он покосился на Виолу, потом снова на меня. – Слишком хороший гонорар, чтобы его упустить. Скоро нам понадобится новое оборудование. Мы уже достаточно долго откладываем. А эта работа позволит оплатить все, что нам нужно.

Интересно, о каком таком оборудовании речь? Даже системы мониторинга здоровья Виолы были модернизированы и полностью отремонтированы, прежде чем мы прибыли на Загрей.

– Мне кажется, ты придумываешь оправдания, – нахмурилась я.

– А мне кажется, я старше тебя и могу вообще ничего не придумывать. – Отец встал. – Радуйся тому, что тебя не наказали за сегодняшнюю выходку. Ступай к себе в комнату и хорошенько подумай до ужина, почему мы живем так, как живем. Осторожнее надо быть, Оливия. Помни: судьба Виолы и от тебя зависит.

Что ж, я бессильна. Не могу на него – обычно податливого, – повлиять: крыть нечем. Я помогла Виоле подняться с кресла, и мы вместе ушли к себе в комнату.

Предки ничего не говорили – просто смотрели, как мы возвращаемся в безопасную зону за закрытой дверью. Мир снова схлопнулся для меня и Виолы. Хотя не так уж это и плохо.

У Виолы всегда была кровать получше. Она в ней нуждается – чудные машины, что призваны беречь ее прерывистое дыхание даже во сне, не должны мешать. Когда я была младше и глупее, я завидовала. Порой приходилось жить в тесных домишках размером в половину нынешнего жилища, и ее кровать занимала большую часть нашей с ней комнаты – я спала на огрызке матраса в свободном углу.