Полночный единорог - Элис Хэмминг

Алетта спешилась и ловким движением извлекла из своей дорожной сумки длинную верёвку, которая тут же была обвязана вокруг шеи животного. Теперь ей оставалось лишь перевоплотиться, и тогда, в другом своём облике, у неё точно хватит сил, чтобы вытащить друга.

Но Шторм, очевидно, об этом не знал и с каждой секундой лишь сильнее впадал в панику. Наконец он издал испуганный хриплый визг и встал на дыбы, лишь чудом не задев при этом хозяйку. Уклоняясь от хаотично молотящих в воздухе копыт коня, девочка отступила в сторону, и её ноги, не встретив никакого сопротивления, легко погрузились в грязь по самые голенища любимых сапог для верховой езды. Таким образом, Алетта и её верный конь оказались в ловушке посреди пустоши, где можно было неделями блуждать, не встретив ни одной живой души.

Всего несколько минут назад девочка радовалась, что больше никогда в жизни не увидит своего приёмного отца, теперь же она ничего на свете не желала так сильно, как вновь встретиться с ним в самом скорейшем времени. Она ругала себя за излишнюю грубость и надеялась, что он всё же отправился следом и находится уже где-то неподалёку.

– Помогите! – что есть мочи закричала она. – На помощь!

Крик о помощи

Одри

Сперва Одри послышался отдалённый неразборчивый визг. Этот звук крайне походил на тот, что издаёт лошадь, когда испытывает сильнейший страх. Девочка бросилась было к окну, лишь выглянув наружу, осознала, что никого там не увидит, ведь этот странный звук исходил будто бы из глубин её собственного сознания. На миг всё стихло, а затем вдруг раздался пронзительный крик: кто-то звал на помощь.

Всё это произошло настолько внезапно и казалось таким реальным, что Одри в растерянности обхватила голову руками. Тень попала в беду. Но как могло это быть правдой, когда долгие годы все считали её лишь плодом воображения мечтательной девочки?

Кровь звонко пульсировала в ушах. Впервые в жизни дочь пекаря чётко ощутила, что Тень живая и сейчас она была на пороге гибели.

– Что бы ни случилось, пожалуйста, не сдавайся, – едва слышно прошептала Одри. – Умоляю, держись. Ты мне очень нужна.

Держись!

Алетта

Дождь прекратился, и теперь над вереском, словно дым, клубился густой вечерний туман. Алетта не могла разглядеть сквозь этот плотный полупрозрачный занавес даже круп своего коня, она замёрзла и совсем ослабла. Выбраться из вязкой грязи для них обоих оказалось совершенно непосильной задачей, и теперь девочка просто старалась не усугублять своего положения и потому смиренно держалась прямо, сжимая онемевшими руками поводья. Шторм весь дрожал, то ли от страха, то ли от холода; он шумно выдувал воздух из ноздрей, не издавая больше никаких звуков. Они оба понимали, что спастись им не удастся, и, казалось, были близки к тому, чтобы с этим смириться.

Но внезапно послышались мягкие шаги, и из тумана в полуметре от Шторма появилась другая лошадь. Измождённая Алетта тут же узнала её: тёмная блестящая шесть, сверкающая серебристая грива. Она не тонула в болоте, не боялась и не убегала, казалось, она словно парит в воздухе, едва касаясь копытами земли.

А затем девочка услышала голос. Она знала, что тот исходит от лошади, пусть он и доносился не из её рта, а словно откуда-то изнутри. Таинственное видение произнесло лишь одно слово: «Держись!»

Алетта сделала глубокий вздох. Она сможет, сдаваться нельзя. Болезненно сжав покрасневшими пальцами кожаные поводья, девочка собрала воедино все оставшиеся силы и прокричала:

– На помощь!

Её голос как будто спугнул мираж, и чёрная лошадь растворилась в густом белом тумане, не оставив за собою ни следа. Алетта в отчаянии искала её взглядом, и вот из мутной дымки проступил чей-то силуэт. Это был высокий, худощавый мужчина в шляпе с мягкими полями. Манео быстрыми уверенными шагами пробирался сквозь кусты к дочери.

В пекарне

Одри

Одри тяжело дышала, но на сердце у неё было теперь спокойно. Опасность миновала. Она знала, что где бы ни была сейчас Тень, в какую бы беду она ни угодила, всё это осталось позади. Но важнее всего для девочки было другое открытие: её видение оказалось живым, настоящим. И Тень искала Одри, приближаясь с каждой минутой.

На следующее утро

Алетта

Чтобы вытащить из болота Алетту и её коня, колдуну потребовалось простейшее заклинание подъёма и ровно тридцать секунд. По едва различимой в тумане безопасной тропе он вывел их к единственному на многие километры трактиру, что мирно примостился у подножия одной из гор. Жена хозяина встретила их радушно и, изучив ласковым взглядом замёрзшую, заляпанную грязью девочку, понимающе произнесла:

– Вересковые пустоши порой коварны и безжалостны. Особенно в такую погоду.

Не теряя ни минуты, добрая женщина принялась хлопотать. Она набрала для Алетты горячую ванну, выдала ей чистую одежду, а после, когда девочка выстирала свои вещи, принесла ей тёплое молоко с вересковым мёдом. Шторма же накормили и устроили в самое лучшее стойло. Судя по всему, путешественники не часто останавливались на ночлег в этом богом забытом месте, и хозяева истосковались по клиентам.

Наутро Алетта проснулась отдохнувшей и весёлой, недавнее происшествие, к счастью, ничуть не сказалось на её здоровье. Позавтракав, путники в полнейшем молчании двинулись на восток. Манео больше не пытался отговорить дочь от её необдуманной затеи, а она, в свою очередь, больше не возражала против его компании. К тому же он весьма кстати прихватил с собой карту, одеяла и запасы провизии.

За прошедшую ночь пустошь совершенно преобразилась. То здесь, то там пестрели жёлтые звёздочки асфоделя, и в тёплых лучиках утреннего солнца без труда можно было различить, где начинаются опасные болота. Девочка искренне удивилась, как накануне сумела сбиться с пути: теперь это казалось практически невозможным.

Среди бескрайнего вереска кое-где выглядывали пушистые белые головки хлопка, а над ними, заливаясь дивным пением, кружили маленькие птички, луговые чеканы. Проходя мимо разросшегося куста черники, Алетта спешилась и набрала полную горсть сочных тёмно-синих ягод. Продолжив свой путь рядом со Штормом, она то и дело отправляла в рот очередную черничку и при этом довольно жмурилась от их терпкого сладковатого вкуса. Колдун ехал первым на своём верном коне Сильвере, и когда дочь догнала его, чтобы угостить ягодами, тот с мрачным видом отказался от угощения.

– Почему ты вчера не воспользовалась своим даром? – спросил он, и было заметно, что этот вопрос терзал его всё утро.

Девочка ловко закинула в рот очередную ягоду:

– Я хотела, но у меня ничего не вышло. Я так устала, да и ноги слишком сильно увязли в грязи. К тому же я побоялась, что, превратившись, стану тяжелее и тогда выбраться будет ещё сложнее.

– Но ты всё равно не считаешь нужным брать с собой волшебную палочку?

– Она мне не нужна. Мы уже обсуждали это, я не волшебница и не собираюсь ею быть. У меня есть своя особенная сила.