Анты - Олег Артюхов

– Ой, сыночек, – запричитала маманя, – это куда ж тебя занесло то на край света. Измучились мы в самолёте полсуток. Дед и вовсе чуть живой. О-хо-хо.

Я успокоил её и подошёл к отцу и брату.

– Здорово, батя. Здорово, Олежка. Вот вы и добрались. Сейчас поедем домой. Отдохнёте и завтра будете в порядке. А как обживётесь, то сами влюбитесь в этот край.

– Подожди, сынок, – подошла маманя, – с тобой один человек поговорить хотел.

– Это кто же? – Я обернулся.

– Здравствуйте, Павел, – передо мной стояла мать Лары. Я это сразу понял, как только её увидел. Точная копия, только в возрасте.

– Здравствуйте Лариса…

– Викторовна. Вы меня знаете?

– Видел фото у Лары.

– Вы знакомы?

– Так вышло, что по просьбе Сергея Ивановича она позволила мне с детьми временно у вас остановиться, пока я со своим домом не определился. За несколько дней поневоле кое-что узнал.

– Кое-что?

– Да, я в курсе, что вы знали моего дядьку Павла Кравцова. Очень жаль, что у вас так всё печально закончилось.

– Да, судьба. Но очень странно, что эта коварная дамочка всё время сводит меня с вашей семьёй. Вот и летели мы вместе. Познакомились.

– Спасибо вам, что поддержали моих в дороге. А дом мы вам освободим прямо сейчас. Это не сложно, наш коттедж рядом.

– Пока ничего не надо освобождать. У детей сейчас наверняка дневной сон. А вы отправляйтесь со своими близкими. Сегодня им вы нужнее. Всё покажете и расскажете. А завтра мы с Ларой будем ждать вас в гости на обед. Отказ не принимается.

Через полчаса моя семья вошла в свой новый дом. Обилие комнат, современнейшее умное оборудование и полная обстановка привели моих в состояние ступора. Несмотря на усталость, все разбрелись по дому, и я видел, что он пришёлся по душе. К десяти вечера новые жильцы угомонились и, не разбирая багаж, улеглись спать. А я позвонил в медицинский центр узнать о состоянии деда. В ответ на мой вопрос в трубке раздался приятный женский голос:

– Состояние больного Кравцова Андрея Павловича стабильное. Предварительное обследование выявило артериовенозную недостаточность, ишемическую болезнь сердца, хронический артрозо-артрит, эмфизему лёгких. В плане обследования полный аппаратно-лабораторный комплекс, затем детоксикация, компенсирующая терапия и первичный курс этио-патологической коррекции, восстановления структуры и функций органов и систем. В дальнейшем планируется проведение закрепляющего курса реставрации и реабилитации. Вероятность успеха восемьдесят восемь процентов. Время первичного курса терапии двести восемьдесят восемь часов. Спасибо за внимание. – И гудки.

– Пожалуйста, – машинально ответил я, ошеломлённый нетипичной для медицины конкретикой, – вот тебе и хрен до копейки. С размахом работают. На большой земле такого отродясь не бывало и нескоро будет. Двести восемьдесят восемь часов, и дед на ногах. Ещё один реставрирующий курс реабилитации, и в обозримом будущем мы с ним побежим по утрам на зарядку. Да-а, это вам не Москва, это Лукоморье.

Утром, едва солнышко озарило сопки, мы принялись устраиваться, подлаживая дом под себя и себя под дом. Около одиннадцати задребезжал коммуникатор. С экрана улыбалась Лара:

– Привет, Павел, ты не забыл, что сегодня вы обедаете у нас. Мама готовит свои фирменные фаршированные перцы. Ждём в два часа. Пока.

Тьфу, ты. Совсем памяти не стало. Отказываться неудобно. Пойду своим напомню.

Без четверти два мы направились в соседний коттедж, для чего пришлось сделать три десятка шагов, пройдя через разделительную лестницу и палисадник. В дверях нас встретили обе хозяйки и ребятишки. Глядя на Сашу и Танюшку, я невольно вспомнил их отца Карпина Юрия Владимировича, павшего в бою под Дебальцево и завещавшего мне своих детей. Я выполнил клятву и ни секунды о том не жалел. Надеюсь, и дети не пожалеют.

Поздоровавшись, как старые знакомые, маманя и Лариса Викторовна прошли в дом первыми, мы потянулись следом. Брат сразу нашёл общий язык с Ларой, и они принялись терзать компьютер, по ходу о чём-то споря и что-то обсуждая. Родители и хозяйка уселись у камина и, негромко разговаривая, над чем-то посмеивались. А я отправился в детскую, где малышня принялась хвастать рисунками и новыми игрушками. Господи, как хорошо, когда все дома, нет войны, страхов и забот. Потом хозяйка пригласила нас к столу, рассадила по ранжиру и подняла бокал вина:

– Пока в доме нет хозяина, придётся говорить мне. Не смотря ни на что, я рада, что судьба опять сблизила наши семьи. Не секрет, что Павел Кравцов был моим хорошим другом. Но случилось то, что случилось. И у меня, и у Лары тоже не простая судьба. Только два года назад нашёлся её отец, и я вместе с ней тоже этому рада. А посему хочу сообщить, что уже сегодня переезжаю в дом своего мужа Буслаева Ивана Петровича. Здесь за хозяйку остаётся Лара, и в этой связи у меня к вам большая просьба. Сашок и Танюшка привязались к Ларе, позвольте им немного пожить у неё, они и сами этого хотят. А потом они смогут жить в обоих домах, благо они рядом. Как вы на это смотрите? Вот и хорошо. А вас, Павел, я тоже попрошу пока пожить с ребятишками, они всё время о вас говорят.

Ангел хихикнул мне в правое ухо. Я беспомощно огляделся. Отец понимающе кивнул головой, маманя едва заметно улыбнулась, а брат, засранец, откровенно скалился. Короче, все они за? А я? Я в принципе тоже за? Одна Лара беспомощно и удивлённо смотрела, то на свою мать, то на меня, то, почему-то на мою маманю. Похоже, ей тоже подсунули кота в мешке.

Через два часа я проводил своих и отправил с ними детей. Лариса Викторовна вызвала электром и отправилась к мужу, и мы с Ларой остались вдвоём.

– Что ты обо всём этом думаешь? – она с трудом скрывала смущение. Я мысленно ухмыльнулся. Этих женщин никогда не поймёшь. Вот жили мы рядом почти неделю, и хоть бы что, а сейчас она вдруг засмущалась. Боится, что приставать стану? Или наоборот? Я не стал корчить из себя мальчика-колокольчика и прямо озвучил свои соображения:

– Думаю, что твоя мама затеяла нас поженить.

– Ты что, совсем обалдел?! Как это… поженить? Почему? – Она дёрнула головой, и её шея пошла пятнами.

– Почему, почему? Потому что у людей иногда такое случается. А я не хочу притворяться, и мне эта идея твоей мамы по душе. Никаких слов говорить не собираюсь,