Бахмут - Вячеслав Киселев

От Серебрянки до Луганского было чуть больше тридцати верст (65 километров) почти строго на юг. Дорога на юг шла вдоль реки Бахмутка, являвшейся западной границей Славяносербии, и естественно проходила через Бахмут. Если от серебрянки до Бахмута семнадцать верст, значит от Бахмута до Луганского остается еще тринадцать.

Учитывая, что в седле мы уже немного освоились, если не сравнивать нас со степняками, то за один переход до Луганского доберемся спокойно, в Бахмут, во избежание проблем, заезжать не хотелось.

То, что полковник, назначив меня на должность командира роты, не стал меня инструктировать или ставить задач, поначалу удивило, но поразмыслив, я пришел к мнению, что это и впрямь было лишним. Войны нет, задачи войск на границе Дикого поля общеизвестны, а командир соседней роты введет в курс дела намного лучше полковника.

Оформление приказов много времени не заняло. Мне звание присваивать не требуется, да и сделать это можно, насколько я помню, только императорским указом. С моих слов корнет, присвоил Доброму — вахмистра, а Гному — капрала. Полковник ограничений не накладывал, а командиру роты, то есть мне, виднее.

Подписав приказы у полковника, корнет выдал мне денежное довольствие на всех, попутно разъяснив порядок материально-технического обеспечения личного состава. В год из казны офицеру полка было положено 38 рублей на закупку мундира, оружия и боеприпасов, унтер-офицеру на аналогичные нужды — 16 рублей. Все остальное гусары обеспечивали себе сами, за счет наделов земли. По земле корнет посоветовал вначале разобраться на месте, а с оформлением бумаг проблем не будет.

Получив у корнета 70 рублей серебром и забрав документы, я попрощался с ним, и вышел дома-штаба на улицу. Хоть прошло все, в целом, без волокиты, на улице уже вечерело. Узнав у часового, где находится постоялый двор, мы двинули устраиваться на ночлег, чтобы с утра выехать на место дальнейшего прохождения службы.

Перед сном собрались и я поздравил парней с присвоением воинских званий. По иронии судьбы, Доброму опять присвоили «прапора»[7], так как вахмистр в кавалерии или фельдфебель в пехоте этого времени, были аналогами прапорщиков из 21 века, ну а у Гнома это было первое воинское звание, «срочку» он не служил, а в «Камертоне» званиями не заморачивались, были только должности.

[1] Полевое укрепление.

[2] Высокая круглая шапка с козырьком.

[3] Короткий мундир.

[4] Начальник караула.

[5] Комбинация карт при игре в преферанс, при которой играющему нельзя дать ни одной взятки.

[6]В Древней Руси одним из методов допроса подозреваемого в преступлении было выставление провинившегося босыми ногами на снег. После долгого стояния на холодном снегу, подозреваемый был готов сознаться даже в том, чего не совершал, т.е. говорил неправду.

[7] Прапорщика.

Глава 7

Первое знакомство с Диким полем

Утром 21 мая 1768 года мы выехали из Серебрянки в направлении Бахмута в отличном настроении. Причем это касалось не только нас, но и Архипа. С момента исключения из банды «гопников», он стал денщиком у барона, его переодели в отличную, по сравнению с прошлой, одежду и обувь, кормили «от пуза», не били и не издевались. Тот Архип из пещеры, и этот, гордо едущий позади нас на лошади, с ружьем за спиной, были как два совершенно разных человека, даже взгляд изменился.

У нас настроение было отличным по совершенно понятным причинам — легализация прошла более, чем успешно, мы едем заниматься, тем, чем умеем — отправлять «бармалеев» в их «бармалейский» ад, имеются лошади, оружие и существенная сумма денег на первое время, а с хозяйством на месте разберемся.

Часов через пять, немного не доезжая до Бахмута, сделали короткий привал у ручья, объехали Бахмут слева и продолжили путь дальше. Через пару километров местность стала знакомой и слева, невдалеке, мы увидели, знакомый нам, холм с нашей пещерой. Треугольник нашего пути замкнулся.

Километров через десять, когда до Луганского оставалось еще километров пятнадцать, мы услышали впереди выстрелы. Остановившись, я достал из сумки бинокль и начал осматривать местность, а Добрый быстро установил на винтовку оптику. Картина, увиденная впереди, меня не обрадовала. Километрах в двух от нас, две группы всадников-степняков вели загонную охоту на двух гусар, в уже знакомой нам ярко синей форме, и было ясно, что шансов на благополучный исход у гусар мало.

Встретив банду, гусары, наверняка, попытались уйти в направлении ближайшего населенного пункта, которым был Бахмут, но степняки, разгадав их маневр, разделились и охватили гусар справа, тем самым отжав их от дороги и заставив повернуть налево к реке.

Решение надо было принимать незамедлительно.

— Добрый, занимай огневую позицию, ковыль уже высокий, поэтому лучше стоя, с плеча Архипа! — Архип, стоишь, не дёргаешься, держишь лошадей, рот открой! Мы с Гномом приманка, постараемся повернуть банду на тебя фронтом, Добрый, огонь по готовности, — Гном мы работаем из пистолетов, на крайний случай револьверов! Если вопросов нет, вперед! — скомандовал я, и «понесся» вперед.

Неспешная езда на лошадях, в течение трех дней и ночей, и отсутствие проблем с управлением лошадьми, зародили в нас ложную уверенность в том, что мы стали всадниками. Уверен, что по сравнению со стремительными точками, которыми перемещались степняки, мы выглядели, как бегуны, тренирующиеся с привязанными автомобильными покрышками за спиной. Усилий много, а скорости нет.

Через пару минут езды, мы немного приноровились, но переходить в отчаянный галоп было страшновато. Степняки, сосредоточив все внимание на погоне за гусарами, не обращали на нас внимания, стрелять из пистолетов я не хотел, что бы не оставлять себя безоружным, так как перезарядить пистолеты на скаку было делом нереальным. Еще через пару минут скачки стало понятно, что, с такой скоростью, мы не успеваем.

Ну что, деваться некуда, подумал я, и выстрелил поочередно из пистолетов в сторону степняков. Нас заметили!

Группа, которая отжимала гусар от дороги повернула в нашу сторону, что дало возможность гусарам, тоже начать поворот в сторону Бахмута. Отлично!

Мы с Гномом развернулись и поскакали назад. Учитывая, что тормозили, разворачивались и разгонялись мы с Гномом очень долго, первая группа начинала нас настигать. Степняки были вооружены луками, но никто не стрелял, рабы нужны живыми. Ответного огня степняки, то же, видимо, не опасались, и я понимаю почему. Шанс попадания из пистолета на скаку, в, такую же, движущуюся цель, с нашей стороны стремится к нолю. Нужно вырасти в седле и выпустить на скаку не одну сотню стрел или