Дорога - В.А. Май

едкий запах козлятины. – Леночка! Тебе не пятнадцать лет! Ты все уже понимаешь в этой жизни! Если я захочу, щелкну пальцами, и тебя, вышвырнут из института! Ректор Наумов мой большой друг! И живет он в боооольшой квартире, которую в свое время я ему и подарил! Щелкну второй раз пальцами – и тебя, вышвырнут со всех твоих работ, и никто не вспомнит о твоих заслугах! И больше на работу тебя никто не возьмет! Ни в этом городе, ни в каком другом! Может, ты думаешь, что твоя знакомая судья тебе поможет? Ну, та, у которой ты была на практике, и которая тобой восторгалась? И здесь я тебя разочарую…

На лице Елены вместо злобы проступило удивление, а шеф продолжал, видя его, и вновь смеясь:

– Удивлена? Я про тебя все знаю!!! И про мать, и про отца. Я даже знаю, в кого ты была влюблена в школе! Все! Абсолютно все! Тебе некуда бежать, ты нигде не скроешься! Ты как в том фильме – Под куполом! Я могу щелкнуть пальцами – и ты ко мне приползешь на коленях!!! И будешь целовать меня там, где даже я бы не хотел, чтобы ты целовала! И ты уже знаешь, что если я захочу, то не остановлюсь ни перед чем! Так что, давай заканчивать с этим цирком! Хочешь ты или не хочешь, но вот тебе адрес и завтра, ровно в девять вечера, я жду тебя в своей квартире. Если завтра ты не придешь по доброй воле, послезавтра – тебя притащат! И в этот раз, я уже не буду таким снисходительным, как в прошлый! Все! Выходи.

Щелкнул замок на двери авто и дверь открылась. Перед тем как выйти Елена обернулась к Михаилу Андреевичу и чуть слышно, со злобой, на какую только была способна, прошептала:

– Ты не все обо мне знаешь!

На мгновение в его глазах промелькнуло сомнение, но быстро пропало, и он вновь засмеялся.

– Да все я знаю про тебя Леночка! Все! Не дури мне голову! Завтра в девять! Жду тебя, радость моя.

Девушка вышла из машины. Все ее тело, казалось, было парализовано: голова не хотела думать, тело не хотело двигаться. Она до мельчайших подробностей вспомнила события той ужасной ночи и поняла, что второй такой ночи не вынесет.

Этот день и следующий прошли как во сне. Ночью она не спала. Она размышляла. Она сопоставляла все за и против. И каждую секунду, каждое мгновение обращалась к Голосу, к Призывающему. Он был ей нужен. Только он мог ей помочь. Она гладила колечко и вспоминала Дорогу. Она должна быть там, это ее Путь. Но она здесь – и это реальность, а то, что там – всего лишь сон.

1.3

К вечеру следующего дня она была спокойна. Елена надела джинсы и водолазку, они не стесняли движения и, казалось, были предназначены для того, что она задумала. В свою сумочку Елена положила нож. Это был папин нож, он рассказывал, что в молодости иногда охотился, и этот нож подарил ему кто-то из егерей. Он был острый, как бритва. Рукоятка отлично сидела в руке и не скользила. То, что нож был папин, придавало уверенности и смелости. Когда Елена была маленькая, она, как и все другие дети, верила, что папа всемогущ – никто не сможет ее обидеть безнаказанно, папа всегда защитит и поможет справиться с любой ситуацией. Реальность оказалась не такой радужной. Да и папы давно уже не было рядом.

Ровно в девять вечера, ни секундой раньше, она постучала в дверь квартиры. Не позвонила, а именно постучала. Почему то, для нее это было важно.

Дверь открыл сам Михаил Андреевич. Он был в халате на голое тело. В руке держал стакан с коньяком. И он уже был пьян. Как и в ту ночь.

– Леночка, – он смеялся. – Снизошла до нас земных!? Одумалась!? Неужели? Честно – удивила! Не ждал тебя сегодня! Проходи тогда в гостиную, а мне там, в спальне тогда надо с делами разобраться…

В гостиной на журнальном столике стояла открытая бутылка виски. Елена налила большой стакан почти до краев и залпом выпила. По животу растеклось приятное тепло.

Из соседней комнаты послышался женский смех, а потом входная дверь открылась и вновь закрылась.

На пороге гостиной показался Михаил Андреевич.

Его глаза горели похотью и нетерпением.

– Я рад, что ты пришла, – сказал он с улыбкой. – Я в это не верил, но все равно рад! Я не хотел бы, чтобы тебя привезли завтра… В прошлый раз у нас все получилось сумбурно, я предупреждал тебя накануне, но мы не поняли друг друга. Сегодня все будет иначе. Романтичнее – я бы сказал.

Он подошел к столику и плеснул в бокалы по немногу виски.

– Выпей, расслабься! Ты какая-то напряженная!

Шеф вновь рассмеялся.

«Ему весело, – со злостью думала Елена. – Подожди! Чуть позже я посмотрю, как ты будешь смеяться… Кровавыми слезами! Ублюдок!»

И тут же впервые в ее голове прозвучали другие слова, слова из воспоминания: «…Шефа ты трогать не должна, забудь о нем. Пусть живет. Чтобы не случилось – пусть живет… Вообще его не трогай! Он важен. Не сейчас, а потом…»

Она попыталась отогнать эту мысль из своей головы, она не вписывалась в ее планы, она их портила. Можно ли ослушаться Призывающего? Или все эти «призывающие» лишь плод ее воображения? Бред, вызванный алкоголем? Белая горячка?

Еще вчера она не сомневалась в реальности Дороги и того, что происходило с ней два года назад. Но под действием новых фактов, трагических и ужасных одновременно, и вместе с тем реалистичных, Дорога стала отходить на второй план, она забывалась, она вряд ли существовала…

И теперь девушка не собиралась прислушиваться к Голосу, действительно ли он существовал или нет, уже не важно! Когда он так был нужен, когда она его призывала всем сердцем, всем своим существом, каждой своей молекулой – он не проявил себя. Он бросил ее на произвол судьбы, как и все в этом гребанном мире! Не ее мире! Мир, который она, так или иначе, покинет. Сегодня! После того, как покончит с этим старым пердуном. Осознание этого предало ей сил и решительности.

Она протянула руку и взяла стакан. Улыбнулась Михаилу Андреевичу и чокнулась с ним. А потом выпила предложенный виски одним глотком. Опьянение спало. В ее случае, оно укрепляло веру в свою правоту. И еще она прекрасно понимала, что справиться хрупкой девушке со здоровенным, хоть и