Тринадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Любопытство победило здравый смысл, подсказывающий, что скоро совсем стемнеет, и как тогда в темноте рыбу из морды вытаскивать? Парень встал на карачки и пролез под шиповником, всё же пару занос в спину заполучив. Пробравшись между молодыми ивами, разведчик добрался до зарослей таволги и, раздвинув их, глянул на реку. Кто же там так плещется?

— Вона как! — к берегу прямо к тому месту, где он стоял, плыла лодка.

У них в деревне было всего две лодки. Одна у старосты дядьки Козьмы, а вторая у священника батюшки Луки, но обе эти лодки Касьян знал. Эта была больше и нос странный высокий такой. Явно чужая.

Коська быстро отступил в заросли ивы, и опять подстёгиваемый любопытством, не в проход под шиповник юркнул, а взял правее, пригибаясь и вжимаясь в густую поросль ив.

Лодка ткнулась в заросли таволги, разрезала их и подмяла под себя, и еле видимые с того места, где распластался в траве парень, двое человек стали проламываться сквозь шиповник на тропинку.

— Фёдор злой сегодня… — они переговаривались, но дальше Касьян не услышал, шуршали кусты, стрекотали две сороки выдавая вражин…

Конечно же вражин. Парень вспомнил, что ему брат двоюродный говорил, мол, у банды Федьки-Зверя есть лодка в камышах на той стороне. А эти двое разговаривали о каком-то Фёдоре. Фёдоров много. Лодок? Вот лодок нет больше. В сумме и наличие лодки, и имя Фёдор, всё говорило о том, что это люди из банды, ай, сейчас нет такого слова, из ватаги Федьки-Зверя, пришли за каким-то хреном в их село. Можно сильно и не гадать, за продуктами пришли. Что сейчас в начале лета может быть? Крупа и мука. Овощей ещё нет, если только лук, на перо выращиваемый.

Дилемма тут перед парнишкой нарисовалась. Хотелось проследить за татями, к кому они пошли⁈ Но тогда он точно опоздает к морде, и все планы коту под хвост. Цель отомстить этим гадам он себе поставил, и плохо ли хорошо ли движется к этой цели. Нужно стать лучником. А значит, нужно накопить силы в руках, чтобы тот лук натягивать. Простой способ он выбрал. Всего-то надо тренироваться и хорошо питаться. Ну, узнает он, к кому пошли тати и чего? Дальше-то что? Скажет старосте? А тот чего? Отправит весточку в дружину князю? Ну и опять чего? А если тот человек, что снабжает злодеев продовольствием о том, где логово бандитов не знает? Даже если стражники потом двоих бандитов поймают, а ну как те не выдадут схрона или бандиты, встревоженные их долгим отсутствием, сбегут, а потом придут ночью и убьют и своего «кормильца» и всю его семью, как вот у Коськи. Нет. Такой хоккей нам не нужен.

Мысленно всё это в голове пару раз прокрутив, парень побежал по тропинке дальше. Проломился за татями сквозь шиповник и на полной скорости побежал по тропе дальше к озеру. Правда, на завтра к уже намеченным целям ещё одну добавив.

Практически впотьмах Коська вытащил морду на берег, выцарапал пробку, и высыпал рыбу на траву. Перебирать уже не стал, всех попавшихся рыбёх покидал в мешок, который еле забросил на спину, столько оказалось пойманной рыбы. Покряхтывая и пошатываясь под тяжесть мешка, парень поплёлся домой.

— Ничего, своя ноша не тянет.

Пришел, еле ноги переставляя, бухнул мешок в погреб у таверны и пошел искупаться. Весь был в колючках, паутине, рыбьей чешуе и потный, словно марш-бросок в противогазе километров на десять пробежал.

Выходя уже из прохладной воды, пацан вспомнил, что завтра утром до рыбалки у него есть дело.

Константин Иванович нормально умел плавать, Берингов пролив или Ла Манш не переплыл бы, но как-то в бассейне на спор за шесть часов проплыл десять километров. Время, конечно, для настоящего пловца огромное, но тут ведь о времени не шёл разговор. Нужно было проплыть десять километров. Он их проплыл. Но это было во времена, когда курсантом был. А вот потом у него левая рука практически не работала. Пулемётная пуля прилично плечо ему продырявила. Больше с того времени Константин Иванович не плавал. А вот тут в новом теле, решил в один из дней… позавчера? Или поза-позавчера попробовать, сможет ли он плавать. Коська этого точно не умел. Да вообще сейчас в этом времени в мире ни один человек, наверное, не умеет, на Руси так точно. Ну, это Коська, а он ведь умел? Умел… шестьдесят лет назад!

Распаренный после таскание вёдер, парень зашёл в реку и оттолкнулся от дна. Поплыл. Сначала по собачьи попробовал. Вроде не тонет. Хоть в первое мгновение тело парня запаниковало, решило утонуть. Чуть сильнее заработав руками и ногами, Константин Иванович с паникой реципиента справился. Потом на баттерфляй (дельфин) перешел, на брас и, наконец, поплыл кролем или саженками. Назад возвращался на спине. И только добравшись до берега дал себе мысленно тумака. Зачем! Выпендрился⁈ И без того на него люди подозрительно посматривают. Непонятно им его стремление к поглощению яиц и передвижению бегом. Наверное, оправдывают это тем, что парень еле выжил после падения с лестницы. Головой об камень ударился. Да тем ещё оправдывают, что родители, и вообще вся семья почти, померли, кроме маленькой сестрёнки. Беда у парня, кукухой немного поехал. Ничего, время лечит, и его вылечит.

К счастью, народу на берегу почти не было. Сидел полуслепой дед Демид с удочкой, но его, как всегда, сон сморил. И было двое его совсем малых внука, что из гальки строили крепость, и не обращали внимание на заплыв Касьяна.

Событие шестнадцатое

Мысль эта правильная сразу пришла, как Коська лодку увидел вражескую. Река не сильно широкая у них. Более того, она разной ширины, где поуже, где пошире, но всё равно от тридцати до сорока или пятидесяти метров. Не шире. И вот здесь, где лодка причалила к их берегу, ширина была если не минимальной, то одной из таких. Мысль такая. Никто по диагонали тут плавать не будет. Там, в банде Федьки-Зверя, не Штирлицы, там безграмотные душегубы, мужики бывшие. Выходит, схрон лодки на том берегу примерно напротив в зарослях рогоза. Ну, это хрен с ним. А вот дальше. В камышах и потом на пойменном лугу должны хорошо сохраниться следы ватажников,