Выбор завоевателя - Тимоти Зан

Было темно. Темно и тихо. Только ночные насекомые стрекотали вокруг да тихий ветерок шуршал в деревьях и липких травах, окружавших их. Где-то неподалеку пофыркивал авки-кубу, вынюхивая своим хоботом молодые побеги парры и ростки олдура. Издалека доносился многоголосый писк колонии цветоядных летучих мышей, вступивших в смертельную схватку с одной из сотен лесных ползучек.

Лежа на матрасе под неразличимым тентом, лорд Стюарт Кавано смотрел в гранпаррскую ночь, не понимая, что заставило его проснуться.

Его часы, ручка-фонарик, нож и запасной дротиковый пистолет Колхина лежали на земле слева от его головы. Он осторожно повернулся на левый бок, поморщившись от боли в мышцах.

— Лорд Кавано? — раздался тихий оклик в нескольких метрах от него.

— Я, — подтвердил Кавано, хватая оружие и снова ложась на спину. — Извини, я тебя разбудил?

— Нет, я уже несколько минут не сплю, — ответил Митрий Колхин. — Сдается, у нас гость.

Кавано вздрогнул, от этого снова заныли мышцы.

— Я думал, ты перебил всех в окрестностях лагеря.

— Я тоже так думал, — произнес Колхин. — Потише, пожалуйста, дайте послушать.

Кавано поморщился и положил руку, в которой сжимал пистолет, на грудь, стараясь дышать как можно тише. Он представил себе участок, который прошлым вечером расчистил Колхин. Откуда же мог проникнуть нежданный гость?

— Колхин?

— Сэр, лежите тихо…

— Он здесь, — сказал Кавано. — Ползет по моей левой ноге.

Он не слышал, как Колхин выбрался из спального мешка, но внезапно колыхнулся воздух, и вот телохранитель уже стоит над ним.

— Лежите тихо, — прошептал Колхин. — Берегите глаза.

Внезапно укрытие залилось светом колхинского фонарика.

Кавано зажмурился, потом осторожно открыл глаза и посмотрел на левую сторону своего спального мешка.

Да, вот она — хрупкая членистая лоза зеленовато-фиолетового цвета неторопливо ползет по ноге. Кавано не знал, к какому виду хищных растений она относится, но, как и у прочих гранпаррских ползучек, ее кончик и бока щетинились зазубренными шипами. Вот она снова зашевелилась, слепо тычась в спальный мешок, словно пытаясь найти источник тепла, которое она ощущала.

— Не двигайтесь, — тихо проговорил Колхин. — Попытаюсь отогнать ее.

Послышалось тихое гудение, и луч фонарика начал сужаться и вскоре превратился в нестерпимо яркое пятнышко на конце щетинистой лозы. Ползучка замерла, словно в раздумьях. Кавано, затаив дыхание, следил, как головка лозы тянется к новому источнику тепла.

— Оттяну ее еще на пару сантиметров, — сказал Колхин. — Нам не надо, чтобы она снова набросилась на вас.

Кавано еле заметно кивнул, опасаясь испугать растение. С мучительной неторопливостью ползучка продолжала отползать от него…

Правая рука Колхина резко метнулась вниз, два лезвия его «бабочки» вертикально вошли в бока ползучки, прижимая ее к земле. Ползучка яростно задергалась и продолжала корчиться даже тогда, когда Колхин вынул из чехла нож Кавано и отсек головку смертоносной лозы.

Кавано выдохнул, разжал на груди сведенные судорогой пальцы, выпустив рукоять пистолета.

— Она уже не опасна?

— Да, — ответил Колхин. Он разделывал на части ползучку — методично отрубал сегмент за сегментом и отбрасывал в лес. — Не прикасайтесь только к головке лозы — она может оказаться ядовитой.

— Хорошо. — Кавано протянул руку поверх все еще дергающейся лозы за часами. До рассвета два часа. — Когда Пилтариаб обещал вернуться с острова Пуэрто Симоне?