Путь империи - К. Д. Уинтворт

Так и есть. Оппак шагнул вперед.

Оценив его позу, Яут чуть слышно фыркнул. Что за нелепость! Как можно совмещать два столь сходных элемента?! «Презрение-и-высокомерие»… И это в присутствии старейшин и Своры!

— Этот отпрыск с первого же дня отказался прислушиваться к советам служащих, которые приобрели здесь немалый опыт, — Оппак начал без предисловий. — Ему советовали не доверять людям. Его предупреждали, что джинау отличаются вспыльчивым и непредсказуемым нравом, что они требуют твердой руки. И что же? При первой же возможности он принял людей к себе на службу, более того — в свое личное подчинение!

Нарво, как по команде, потрясенно опустили уши. Однако Гончие сохраняли невозмутимость.

— Далее, когда люди стали упрашивать его не списывать их устаревшую технику, он не только устроил полевые испытания, которые могли бы утолить их тщеславие, но и заявил, что они правы! — Оппак посмотрел на Эйлле, словно хотел сжечь его взглядом. — По сути дела, он верит, что их приверженность оллнэт достойна уважения и может принести пользу!

— Но ведь так и произошло?

Наставник казался воплощением покоя, абсолютной пустотой, которая ни на что не отзывается.

— Они потеряли половину кораблей! — взорвался Оппак. Слова сами вылетали у него изо рта. — Второй раз это себя уже не оправдает. Экхат подготовятся заранее и не будут ждать, пока мы обстреляем их из примитивных пушек!

— Возможно, корабли Экхат послали весть остальной эскадре еще до того, как были уничтожены, — обсидиановые глаза Наставника обратились к Эйлле. — И Экхат знает, с чем они столкнулись. Что тогда?

Эйлле сам не заметил, как принял позу «осторожность-и-раздумье».

— Ни одну тактику, сколь бы она ни была утонченной, нельзя использовать бесконечно. Я обнаружил, что изобретательность людей в сочетании с нашей практичностью открывает удивительные возможности. Если будет нужно, мы придумаем что-нибудь еще. Мы уже разрабатываем новую тактику.

— Вы слышали? — возглас Оппака был обращен ко всем, кто стоял за границей круга. — Он помешался на этих существах! Он окружил себя людьми, словно не может без них дышать! Сейчас у него на службе состоит двадцать человек, если не больше!

— Только четверо, — уточнил Яут.

— Четверо? — Оппак снова ожег Эйлле яростным взглядом. — А сколько джао состоят у него в личном подчинении?

Эйлле начал перечислять их по именам, но бывший Губернатор не дал ему договорить.

— Может быть, Плутраку нечему учиться у других джао? — он вышел в центр круга и стал прямо перед Эйлле. — Может быть, его отпрыски чувствуют себя лучше, когда окружают себя полуразумными существами, не способными принести пользу?

Казалось, вся неприязнь, которую Нарво испытывал к Плутраку, наконец-то нашла себе выход. Сочась по капле, она никогда не сгущалась до ненависти, но теперь… Яут покосился на старейшин Нарво, которые испытывали почти физические страдания при виде такой чудовищной невоспитанности. А ведь этой ситуацией можно было бы воспользоваться… Но сейчас он уже не может дать Эйлле наставления. Времени оказалось слишком мало — меньше, чем он надеялся. С тех пор как Эйлле прибыл на Землю, течение становилось все быстрее и быстрее.

Эйлле молчал, но его поза была нейтральной и выражала невероятное спокойствие, а глаза — черными, без малейшего проблеска зелени. Поразительно. Яут считал, что великолепно владеет собой, но его подопечный, похоже, превзошел его.

Неожиданно из группы старейшин шагнул какой-то джао.

— У меня вопрос к Оппаку кринну ава Нарво, — произнес он почти с вызовом. — Сколько джао у него в личном подчинении? А если их нет — если ни одного не осталось, что с ними случилось?

Врот. Еще одна неожиданность. Старый баута покинул Паскагулу несколько планетных циклов назад, на время отпросившись у Эйлле, дабы заняться тем, что он неопределенно назвал «дела моего кочена».

— В силу обстоятельств… — он запоздало отвесил небрежный полупоклон, приветствуя Эйлле, — я поступил в личное подчинение к Субкоменданту Эйлле кринну… простите, прежде кринну ава Плутраку. Но сейчас я говорю от имени своего кочена. Меня избрали его представителем в Наукре.

Он повернулся к Оппаку, и всякое подобие вежливости исчезло. Это снова был старый неотесанный отпрыск Уатна-ка, прямой до грубости, а его поза «недовольство-и-презре-ние» выглядела почти оскорбительно.

— Ответь на вопрос, Оппак, — потребовал он. — Где твои подчиненные?

Оппак оцепенел.

— Моя… фрагта… — если раньше слова вылетали из него фейерверком, то сейчас он словно с трудом выдавливал их, — она давно оставила меня. Она… говорила, что слишком состарилась и устала, чтобы оставаться на службе.

Старейшины Нарво за спиной Оппака стояли в напряженных вымученных позах. Ясно, что Оппак говорит неправду… или, во всяком случае, недоговаривает. Однако Врот был неумолим.

— Мне нет до этого дела! Ты бы еще рассказал, что случилось, когда ты еще плавал в пруду рождения! Еще недавно у тебя на службе состояла женская особь — не человек, джао! Уллуа. Ее так звали — да, да, именно звали — старый кривоногий баута яростно наступал на Губернатора, прижимая уши, воплощение «ярости-и-решительности». — Отвечай на вопрос, позор Нарво! Ты, кто осмелился представлять всех джао! Где Уллуа?

Оппак невольно попятился.

— Она… она умерла.

Старейшины Нарво беспокойно зашевелились. Теперь никто даже не пытался скрывать потрясения. Одна старая особь женского пола — Яут вспомнил, что ее зовут Никау, — вышла вперед, неприкрыто выражая «злость-и-подозрение». В ее глазах полыхало зеленое пламя.

— Умерла? Каким образом?

Глаза Оппака словно отразили эту вспышку. Он отвернулся, его тело изменило положение. Судя по всему, он пытался выразить «решимость-и-твердость», но внезапно изгибы поплыли. «Упрямство» — поза, которую принимают взбалмошные детеныши.

— Она была безнадежно бестолкова. Я усмирил ее. Наукра вздохнула, как одно существо. Никау, не ожидавшая такого ответа, превратилась в статую.

— Вот так, — затараторил Врот. — Теперь все знают! Вот вам правда! И это называется «твердое правление»! Как можно доверять правление бешеному ларрету? Он не делает разницы для джао и людей, которых поручили его заботам! — баута развернулся с неожиданным для своего возраста проворством и ткнул пальцем туда, где стояли подчиненные Эйлле. — А теперь сравните это с тем, как Эйлле… да! — обращается с людьми, которые состоят у него на службе. Кэтлин Стокуэлл, выходите.

Яут недоуменно покосился на Эйлле. Нет, они с Вротом ни о чем заранее не сговаривались: его подопечный явно не ожидал этого выступления и был удивлен не меньше, чем Яут.

Возможно, это не самый изящный выпад… но иногда и крепкий пинок оказывается весьма кстати. Тем более что это было лишь начало.