Реликт. Том 1 - Василий Головачев

— Много мы знаем о возможностях нелюдей… Я бы все же проверил флот на предмет выявления гостей.

— Как? — Комиссар-два сел в одно из кресел, застыл глыбой.

Остальные остались стоять, придвинувшись ближе. Эрберг, подумав, сел тоже.

— Одну из обойм риска на «пакмаке» пустить в обход всего машинного парка, — где есть метро, пусть обшарят транспорты с хомодетекторами, с максимальной подстраховкой, естественно. Шанс невелик, но он есть.

— Действуйте, — кивнул Железовский, умевший мыслить быстро.

Демин тут же забормотал распоряжение по рации, обменявшись с Ратибором понятными обоим знаками.

— За то, что успел надеть «бумеранг», не хвалю, — продолжал Аристарх, поглядев на Ратибора снизу вверх. — Хотя об этом надо было подумать раньше, а не доверяться интуиции. В подобных делах нужен расчет, основанный на точном прогнозе. Почему, кстати, в твоей команде нет эфаналитиков?

— Они… На Земле, — нехотя ответил Ратибор.

— А должны быть здесь, включенные в оперативную сеть «спрута». Я распорядился, двое будут на «Перуне» с минуты, на минуту. Работай.

— А вы? — Вопрос вырвался у Ратибора нечаянно, помимо воли, он тут же пожалел об этом, внутренне поморщившись: создавалось впечатление, что он боится оставаться один.

— ВКС созывает свой синклит…— Комиссар понял все, как надо. — Будем думать, что делать, если Т-конус по каким-то причинам… не сработает.

— Мы не позволим…— начал Демин. Железовский поднял ладонь.

— Надо рассчитывать на самые худшие варианты. Допустим, К-мигранты не преуспеют в своей деятельности, но Т-конус все равно не поможет, что тогда?

В зале стало совсем тихо.

— Эвакуация? — пробормотал Демин.

— Кого мы успеем эвакуировать за оставшуюся неделю до подхода БВ к Солнцу? Даже если задействуем весь флот и внешние метро? И куда?

— Из двух зол выбирают меньшее…

— Вот мы и будем выбирать, если не найдем компромиссного решения.

— Но ведь Земля уже решила, все десять миллиардов землян!

— Готовить и принимать решения должны профессионалы! — Голос Железовского громыхнул, как отзвук обвала в горах. — Специалисты высокой квалификации. Не верить им — значит не верить себе, люди должны это понять. А для этого им надо дать полную информацию обо всем, с чем мы столкнулись. За нами — мы сами, и никого больше! Помните это.

Ратибор вздрогнул: Аристарх повторял слова Грехова. Эти люди были удивительно похожи — не только точностью оценки происходящего и реакцией на внешние раздражители, но и глубиной видения и знанием психологии людей.

— Когда будет закончен монтаж кольца?

— Через двое суток плюс-минус два часа, — ответил Сварог, незримо присутствующий при любой беседе.

— Работайте. — Железовский некоторое время разглядывал зеленоватое сетчатое пятно чужанского «перевертыша» и с неожиданными для столь громоздкого тела легкостью и кошачьей гибкостью встал. — Идемте, Ингвар.

— Я бы остался, — начал было Эрберг.

— В качестве посаженного отца?

Командор погранслужбы побагровел. Он не понимал юмора и не знал, что коллега способен шутить. И в этот момент в зал вошла Анастасия Демидова. Отыскала взглядом Берестова. Глаза ее на миг вспыхнули, выдав переполнявшие душу чувства.

— Эфаналитик Демидова. Откомандирована в распоряжение оператора «Шторма».

— А ты говоришь — останусь, — проворчал Железовский, махнул рукой Ратибору и вышел.

Эрберг догнал его у входа в отсек метро.

— Итак, минус один, К-мигрантов осталось тринадцать. Много это или мало?

— Узнаем.

— Дай бог, чтобы не слишком поздно. Кстати, что-то я не видел эту девицу в твоем отделе раньше.

— Она принята недавно, работает пока аналитиком ИВКа.

— Твой опер смотрел на нее, как на явление Христа народу.

Железовский ухмыльнулся и первым, вошел в кабину метро.

* * *

Десятиместный орбитально-воздушный куттер с кажущейся неторопливостью плыл над сплошным морем облаков, насквозь пронизанных солнцем; ведомый автоматом, он возвращался с приземельских заводов, неся в своем хрустальном чреве руководителей тревожных служб человечества: председателя Совета безопасности Ярополка Баренца, президента Академии наук Земли Максимова, директора УАСС Кий-Короната и председателя Высшего координационного Совета Хакана Рооба. В составе чрезвычайной комиссии они участвовали в расследовании инцидента с остановкой конвейеров сразу на трех заводах, и вернуться на Землю решили не по метро, а более романтическим способом, как некогда космонавты на своих допотопных ракетах с двигателями на химическом топливе.

— Опоздаем, — нарушил молчание Максимов. Он имел в виду, что по традиции на заседания синклита ВКС надо было явиться «наяву», а не по динго-связи в виде голографического фантома.

— Я все же хотел бы знать ваше мнение до начала совещания, — сказал Баренц, поправив усик рации «спрута» над ухом. Институт согласия не дал однозначного решения конфликта, несмотря на рекомендации глобалистов62, а поиск возможного компромисса может затянуться надолго, прецедентов-то, подобных нынешнему, история еще не знала.

— Глобалисты не боги, — холодно сказал Кий-Коронат. — Да, не отрицаю, когда-то они успешно решали метаглобальные проблемы в масштабах планеты: сохранение мира на Земле, разоружение, социально-экономические и экологические последствия научно-технического прогресса, искривление социализма, но вряд ли они способны справиться с масштабом Конструктора. К сожалению, мы сами не знаем, нравственно или безнравственно спасать себя ценою жизни Конструктора. Споры не утихают до сих пор. Однако давайте не опускаться до этого уровня, уровня схоластически-дилетантских рассуждений, у нас с вами нет альтернативы: спасать или не спасать, — ясно, что спасать. Но сработает ли Т-конус, вот в чем вопрос! И если нет, то что мы станем делать?

Куттер нырнул в белоснежную кипень облаков, в кабине потемнело, зеленый огонек «Джорджа» — автопилота на плоском сетчатом диске в носу аппарата стал заметнее.

— А что глобалисты предлагают конкретно? — проскрипел Хакан Рооб.

— Они предлагают опереться на массовое сознание, — усмехнулся Максимов. — Последовать законам теории коллективных решений. Физики пока молчат, углубившись в поиск способов связи с Конструктором, а чистые философы предлагают оставить все, как есть.