Испытание на прочность - Алексей Ильин

Тереза пожал плечами. В принципе, какая разница, каким его убивать — сидящим или стоящим.

— Что-то ты совсем не боишься… — заметил кролик с подозрением.

— Нет страха в том, в ком живет Вера. Мой отец был священником в католической церкви, — пояснил старичок. — А я стал проповедником КорпДуха. У меня дома есть Библия. Еще отцова.

Откуда-то издалека послышался гул.

— Похоже, вертолет, — сказал с прежним спокойствием странный корп и спросил: — Не помнишь, что там еще было? В Откровении.

— «Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще», — ответил, прислушиваясь, Тереза.

— Так и есть, так и есть… — покивал старик. — Удивительную встречу послал нам Господь. А помнишь, еще: «Они имеют власть затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их, и имеют власть над водами, превращать их в кровь, и поражать землю всякою язвою, когда только захотят…»

Стрекот лопастей становился ближе и ближе.

Кролик отмахнулся:

— Имеют, имеют… Но не всегда и не везде.

Но какие правильные слова выбрал этот странный служитель КорпДуха! Вот он, знак. Господь услышал. Ответил. Оставив недосказанным главное: «И когда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их…»

Тереза усмехнулся.

«Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его».

* * *

Пилот ударного вертолета поднял машину в воздух. Пауза вышла короткой, но дозаправиться и пополнить БК времени хватило, и теперь машина летела к цели.

Скромную церковь с логотипом корпорации над крышей пилот увидел сразу же и плавно развернул вертолет, выводя здание в сектор стрельбы. Дополнительных указаний не потребовалось.

— Внутри только цель, — раздалось в наушниках. — Работайте.

Первая ракета прошла точно в окно и разорвалась внутри. За ней вторая. Третья же рванула особенно сильно: вспыхнуло ревущее пламя.

Со всех сторон к пылающему зданию уже съезжались наземные патрули. А вертолетчики приготовились расстрелять террориста из скорострелки, если тот все-таки уцелел и попытается выскочить.

Вот только из горящего храма так никто и не вышел.

* * *

Главный рейдер северной части мегаплекса восемнадцать корпорации «Амилайт» Робин Эванс прошел в свой кабинет и закрыл дверь, отсекая суматоху приемной.

По пути он бросил секретарше:

— Десять минут меня нет ни для кого и ни для чего.

Та согласно кивнула, впрочем, руководитель этого уже не увидел.

В кабинете Робин немедленно уселся перед голограммером и вывел в поле проекции сводку из двести десятого. Не читая, пролистал до слов «Все нападающие уничтожены» и только после этого с облегчением выдохнул.

Перечитал повторно, внимательней. Двух террористов, включая их лидера — Микаэлу Куин (или, если быть более точным, Джоан Синклер), убили на КПП. Остальных ликвидировали в захваченном здании и только последнего — в церкви КорпДуха, расстреляв с вертолета вместе со зданием. В здании вспыхнул сильнейший пожар, потушили не сразу, потом долго разбирали, но сильно обгоревшее тело в итоге нашли.

Наверное, во всей этой истории можно было обойтись без приказа «живыми не брать». Да, он был обоснован особой опасностью банды, но реальная причина заключалась совсем в другом.

Давно, очень давно, еще во времена первой корпоративной он, Робин, и Джоан (тогда еще даже не ставшая Синклер) были знакомы и участвовали в… разных делах. Одно из этих дел привело Робина в нынешний кабинет. И оно же его убило бы, случись той давней истории всплыть.

До поры проблем не возникало, хотя их с Джоан пути давно разошлись. Впрочем, та старая история убила бы ее с не меньшей эффективностью. Но потом Джоан погибла вообще без помощи какой бы то ни было истории, а Робин облегченно выдохнул. Однако спустя некоторое время ему пришло письмо от некоей Микаэлы Куин с фотокопиями памятных документов и подробным разъяснением, что только от поведения «Амилайта» в отношении банды кроликов зависит — всплывут ли оригиналы.

Затем были шесть лет тишины и осторожных, но неудачных попыток найти опасный компромат.

А сегодня утром снова пришло письмо от Микаэлы Куин, отправленное всего за пять минут до нападения на КПП. И оно гласило, что один из ее подопечных — так его и назвала! — знает, где лежат оригиналы документов и расскажет это на допросе.

После такого выкрутаса иного выхода, кроме как отдать приказ «живыми не брать», не осталось. Впрочем, озверевшие штурмовики, похоже, и без приказа справились бы.

В этот момент негромко зажужжал вибровызов. Похолодев, хозяин кабинета увидел извещение о получении сообщения, переадресованного с особого контакта. Того, на который ранее приходили сообщения от Микаэлы. Робина затрясло. Он-то наивно полагал, что больше этот канал связи никогда не оживет.

Черт.

С тяжелым сердцем главный рейдер северной части мегаплекса восемнадцать корпорации «Амилайт» открыл послание.

«День сегодня, определённо, не добрый, поэтому просто приветствую.

Я — душеприказчик Джоан Синклер (она же Микаэла Куин) — уведомляю вас, что мне известно местонахождение некоей информации, а также ее суть.

Чуть позже, когда уляжется излишний шум, я с вами свяжусь.

Надеюсь, наше сотрудничество будет таким же успешным, как ваше сотрудничество с Джоан. Желаю здравствовать. Берегите себя».

Подписи, как и обратного адреса, не было.

Не было и предупреждения «не пытайтесь отследить».

Робин устало прикрыл глаза. Рановато он решил, что меч, столько лет занесенный над его головой, наконец-то исчез. Рановато.

Сука.

* * *

Женщина средних лет в белом халате вывела Энни и Элли через служебный выход на узкую улицу. Здесь не было людей, а у крыльца стояло одинокое такси. Едва девочки показались из здания, дверь пассажирского сиденья ярко-желтого седана распахнулась и оттуда торопливо вышла няня Мэри с неизменной объемной сумкой в руках.

— Пирожочки мои! — всплеснула полными руками нянька и кинулась навстречу воспитанницам, которые в свою очередь со всех ног припустили к ней.

На темном лице гувернантки было написано такое беспокойство и такая жалость, что Энни не выдержала и с облегчением заревела. Она подбежала к няне, уткнулась мокрым лицом в её мягкую грудь, вдыхая родные запахи дома и недорогих духов.

— Пирожочки… — Мэри прижимала к себе ревущих девчонок — бледных, осунувшихся, в окровавленной мятой одежде. — Булочки мои…