Живой проект - Дарья Еремина

Девятью километрами северо-восточнее головного офиса Live Project Inc. размещался склад и одна из клиник Live Project Cosmetics. Было около восьми вечера, когда весь прилегающий район погрузился во тьму.

Охранник склада позвонил охраннику клиники, тот перезвонил охраннику у ворот. Удостоверившись, что электричество вырубилось у всех, они пошутили на блуждающую в их среде тему: «Будешь валить из конторы, не забудь выключить свет». Тем временем включился запасной генератор. Складам LPC была необходима беспрерывная подача электроэнергии. Соты, как называли ячейки-контейнеры с органами и тканями, нуждались в обеспечении стабильных условий хранения и роста: температуры, питания, работы внешнего оборудования или всего перечисленного вместе.

Через час, когда подача городской электроэнергии все еще не возобновилась, дежурный склада и один из складских охранников спустились к генератору, чтобы проверить уровень заряда и подготовить запасной аккумулятор.

Первый звонок Марку поступил около десяти вечера. Никто в корпорации не мог даже предположить, что в центре цивилизации, среди широких магистралей, заправочных станций, обладая средствами и связями, умом и умением решать проблемы может произойти что-то непоправимое.

* * *

Александр позвонил Шурику ближе к обеду. Парень сообщил, что Глеб Саныч в порядке, навещать и беспокоиться не стоит.

— Посмотри новости корпорации, лучше, — добавил Шурик на прощание и отключился.

Александр хотел сказать своим друзьям: «Мы сделали это!», но промолчал. Последовав совету младшего друга, он обнаружил, что президент Live Project Inc. задержан по подозрению в даче взятки служащему госкорпорации и послал ссылку профессору Высоцкому, а потом и вовсе набрал его номер. Он хотел засмеяться в трубку, воскликнуть: «Мы сделали это, профессор! Мы победили!» но новость о задержании Михаила поразила живой проект и начал он с нее:

— Михаил Королев задержан, профессор. Что-то где-то сломалось, Федор Иванович? — спросил он старика, сонно поприветствовавшего протеже.

— Сашенька, я в Токио и жутко хочу спать.

— Что вы там делаете, профессор?

— Меня пригласили на встречу, от которой я не смог отказаться. Я хотел бы перед ней выспаться.

— Простите меня, Федор Иванович. Добрых снов.

Поразмыслив, какими судьбами профессора могло закинуть в Токио и не найдя ни одного правдоподобного объяснения, Александр оделся и вышел на улицу.

Температура воздуха одиннадцатого октября больше подходила для одиннадцатого февраля. На деревьях еще висели клочья не успевших пожелтеть, так и замерзших зелеными листьев. Отказывающиеся верить в октябрьский мороз прохожие кутались в шарфы и вжимались в воротники курток. Почти никто не переходил на теплую зимнюю одежду. В глазах то и дело мелькало удивление, будто холода ударили минувшей ночью, а не неделю назад. Люди все еще надеялись, что это несерьезно.

Саша натянул перчатки и спрятал руки в карманах пальто. Перед мысленным взором стояли таблицы, и мужчина периодически промаргивал их. Нужно было прийти в себя. Все.

Письмо Дэниса о проведении закона и в России и в Америке ввергло Александра в ступор. Он смотрел на несколько рваных строк, читал простые фразы, но смысл слов ускользал. Несколько раз проверив работоспособность клиентов для мгновенных сообщений и почты, Александр решил сам набрать профессора. Если бы Федор Иванович не спал, Сашу удивило бы то, что не он стал проводником этой новости.

Саша хотел увидеть профессора, взглянуть в его глаза, улыбнуться и встретить ответную улыбку. Он хотел поболтать и поблагодарить. Сказать что-нибудь приятное и простое, не относящееся к работе. Например, что сегодня в Москве жутко холодно. А Михаил задержан и сидит за решеткой. А шпана, безнаказанно вырезающая клонов, играет в «спаси живой проект» или что-нибудь подобное из пятидесяти наименований всех жанров и стилей. Что на Рождество приедет этот андрогин…  Фио. И с остальными он приостановил переговоры, потому что это уже неважно. Что его преследует запах серы, а от одежды несет навозом…  и что он был вынужден отправить Глеба Саныча под капельницу в стационар.

Что сегодня — настало. И что у них хватило денег. И смелости. И сил.

Что они приобрели несколько потрясающих друзей. И врагов.

Что он должен быть счастлив.

И должен быть рад.

Александр тряхнул головой, прогоняя очередную таблицу, и заскочил в магазин погреться. У касс пробивали покупки редкие посетители. Они никуда не спешили. В их безразличных глазах пылилась свобода и неприкаянность. Они еще ничего не знали, а когда узнают, им будет все равно.

Возможно, кто-то даст комментарий на общем канале, что живые проекты купили себе свободу. Заработали и купили. Сходили в магазин, выбрали товар, оплатили на кассе…  и стали людьми. И никому не придет в голову поинтересоваться, сколько это стоило одному ученому, одной австралийско-американской компании и одному живому проекту. Никто не спросит: сколько стоит время? Сколько стоил сэкономленный год или пять — свободы? Сколько стоил год работы? Сколько стоили шесть лет ожидания и надежды? Сколько стоили шестьдесят пять лет вызревания понимания? Сколько стоила жизнь создателя живых проектов? Сколько стоит жизнь его сына?

Никто не спросит: «Сколько стоил этот закон?» Сколько стоили тормоза, на которых он должен был быть спущен? Сколько стоит общественное мнение? А в скольких странах оно вообще чего-то стоит? Сколько стоит их выгода? А сколько стоит мораль? Сколько стоит их правда? А сколько истина? Сколько стоит жизнь, которой ты можешь распоряжаться?

Мимо него шли покупатели с полупустыми пакетами. Вероятно, они заскочили в магазин для того же — согреться. Александр встретился взглядом с одной женщиной, с другой…  с молодым парнем, со старушкой и снова робкий, быстрый и скользкий девичий взгляд. Сколько стоит твоя жизнь? Где бы ты была, если бы она обошлась тебе в ту же не просто кругленькую, а уже в квадрате кругленькую сумму, что и мне?

— Простите…  — прошептала девушка, проходя к двери.

Саша невесело засмеялся. В чем же разница, если и он тоже здесь? И в чем разница, если у него все так же просят прощения за один лишь вопрошающий взгляд? Он вышел из магазина и быстро пошел дальше. Слева в перманентной пробке по обледенелому асфальту шоссе крались машины. Дорожные службы были не готовы к тому, что в столицу России и в этом году неожиданно, вдруг, вопреки вековым традициям — снова придут холода.

Натянув шапку плотнее, Саша обратил внимание на рекламный щит. Мировое турне Фио Калоре — нет рабству!

Мужчина поморщился и отвернулся. Оно — звезда? Оно прельщает взгляды? Оно — мечта миллионов? Да среди кого он мечтал оказаться? Кем он хотел себя считать, если они хотят…  это? Единственная звезда, свет от которой, возможно, когда-нибудь и дойдет до них, сейчас сидит за решеткой. Они никогда не узнают, как вспыхивает сверхновая, потому что в этот момент будут играть за живых проектов…  или же с ними.