Молот Люцифера - Ларри Нивен

– Ларри, соедините меня с Вашингтоном, с сенатором Артуром Джеллисоном. Пожалуйста.

Ученый сгорал от нетерпения.

– Соединяю, – ответил помощник.

Чарльз поднял трубку.

– Шарпс. – Снова томительное ожидание – пока секретарша соединит с сенатором.

– Чарли?

– Да, – ответил он. – Арт, у меня есть предложение. Слышали о комете?

– Что? А-а-а… слыхал. Странно, что вы о ней упомянули. Я познакомился с парнем, который ее открыл. Он щедро вносил деньги в мой фонд, но прежде я с ним никогда не встречался.

– Дело важное, – продолжал Шарпс. – Шанс, выпадающий раз в столетие!

– То же самое говорили о Когоутеке.

– Черт с ним, с Когоутеком! Арт, мы можем получить ассигнования на космический зонд?

– Сколько?

– Есть два варианта. Плохой – если вообще что-нибудь удастся… Лаборатория может запустить автоматический зонд с записывающей аппаратурой.… ну, как на «Тор-дельта»…

– Нет проблем. Такие деньги я найду, – сказал Джеллисон.

– Я говорил про худший вариант. Что нам действительно нужно, так это космический корабль с командой. Как вам «Аполлон» с двумя астронавтами на борту? Плюс оборудование вместо третьего члена экипажа. Арт, комета пройдет очень близко. Можно сделать отличные фотографии. Не просто снимки хвоста или оболочки – есть вероятность сфотографировать голову! Вы понимаете меня?

– Не совсем, но я кое-что уловил. – Джеллисон ненадолго умолк. – Извините. Мне правда жаль, но второй вариант не рассматривается. Не выйдет. В любом случае невозможно запустить «Аполлон», коль скоро наш бюджет…

– Нет, можно. Я предварительно обсудил смету с Роквеллом. Риск выше, чем хотелось бы НАСА, но мы бы справились. Мы…

– Неважно. Я не смогу выбить вам бюджет.

Ученый насупился, уставившись на телефон. Тревога возросла. Артур Джеллисон – его старый друг. Шантаж Шарпсу всегда был не по душе. Но…

– Даже если русские запустят ради кометы «Союз»?

– Что?! Но они не успеют!

– Ошибаетесь, – заявил Чарльз.

«И это не вполне ложь, а обычное предвидение…»

– Вы можете доказать?

– Через несколько дней. Будьте уверены, они собираются посмотреть на комету вблизи.

– Я буду по уши в дерьме.

– Прошу прощения, сенатор?

– Я буду по уши в дерьме.

– Ах, вот как.

– Вы играете со мной в кошки-мышки, Чарли? – требовательно спросил Джеллисон.

– Не совсем. Поймите, Арт, такое случается крайне редко. И ведь нам все равно необходимо послать в космос корабль с экипажем, хотя бы для того, чтобы у людей не пропал интерес к подобным исследованиям. Вы сами добивались полета управляемого людьми корабля…

– Но у меня ничего не получилось. – Снова пауза. Затем сенатор пробормотал, не столько Шарпсу, сколько себе: – Значит, русские летят. И, несомненно, сделают из мухи слона.

– Убежден, так и будет.

Молчание. Чарли затаил дыхание.

– Ладно, – проворчал Джеллисон. – Я поразнюхаю в верхах и посмотрю, какая будет реакция. Но лучше бы вы говорили со мной откровенней.

– Сенатор, через неделю вы получите неопровержимые доказательства.

– Ясно. Я попытаюсь. Что-нибудь еще?

– В данный момент – нет.

– Замечательно. Спасибо за подсказку, Чарли.

В трубке послышались гудки.

«Резкий он человек», – подумал ученый и невесело улыбнулся, после чего опять ткнул в интерком.

– Ларри, соедините меня с Москвой, я хочу побеседовать с доктором Сергеем Фадеевым. Да, я знаю, который там час. От вас требуется только соединить меня.

«Сказание о Гильгамеше» являлось горсткой не связанных друг с другом преданий, которые распространились из плодородных краев полумесяца. Это произошло на Земле, в Азии…

…а комета почти не изменилась. Она до сих пор находилась далеко от почти необъятного вихря. Орбита былого спутника, Плутона, показалась бы поставленным почти на ребро четвертаком, который держат в вытянутой руке. Солнце, раздражающе яркая точка, по-прежнему изливала на кору небесного тела меньше жара, чем черный гигант в момент максимального сближения с кометой. Сейчас кора ее состояла в основном из водяного льда: он отражал большую часть падавшего на комету тепла в межзвездное пространство.

Но время шло.

Марс с очередным изменением его долгого вязкого погодного цикла поглотил свою воду. По Земле, царапаясь и хихикая, распространились люди.

А комета продолжала падение. Дыхание солнечного ветра, потоки протонов, разогнанных до колоссальных скоростей, обдирали ее поверхность. Улетучилась значительная часть ее водорода и гелия.

Вихрь приближался.