Семь клинков во мраке - Сэм Сайкс

В ожидании повода.

Я взглянула в эти большие глаза – не мигая, не заговаривая, – и шагнула вперед. Ощутила сквозь рубаху металл, упершийся мне в грудь.

Я подняла руку, медленно накрыла ладонью ее пальцы, теплые и дрожащие. Передвинула один с крючка, направила вдоль дула.

– Вот так, – произнесла я. – Двумя пальцами курок не спускают.

Она моргнула, на лице отразилось искреннее замешательство, которое лишь усилилось, когда я выпрямила ей руки.

– Руки прямо. И упрись ногами в пол. – Я скользнула ладонями на ее талию и надавила. – На ширине плеч. Для стрельбы нужна опора. – Цокнув языком, я слегка подтолкнула ее бедра. – Да твою ж налево, прогнись в пояснице. Выпяти задницу немного.

Замешательство сменилось обидой; она открыла рот, собираясь возмутиться. Я, однако, продолжала говорить.

– И самое главное – не направляй оружие на то, во что не собираешься стрелять. И не стреляй в то, что не собираешься убить. – Я снова поймала ее взгляд. – Собираешься стрелять?

А она поймала мой. Ее глаза вновь распахнулись шире, я видела, как презрение в них борется с сомнениями, а за кулисами ждет гнев, готовый сразиться с победителем. Мгновение затянулось, мне даже стало действительно интересно, вдруг все-таки выстрелит.

Я бы не обиделась.

Но она опустила ручницу. Съежилась, и без того хрупкая, до совсем крошечных размеров, положила оружие на стол. И хмуро глянула на меня через плечо.

– Ты просто устроишь полный бардак, – отозвалась она колкой трелью. – Как всегда.

Наверное, ты сочтешь странным, что мою жизнь спасло лишь обещание уборки. Но, с другой стороны, вряд ли ты знаешь много Вольнотворцов.

– Хочешь метко стрелять – работай над стойкой, – отметила я, наблюдая, как она возвращается к верстаку. – Тысячу раз говорила, отклячь задницу.

– А я тысячу раз предельно ясно давала понять, что мой тыл в данный момент тебя никак не касается. – Она села на стул и, выдернув из волос перо, продолжила наносить на короткий кинжал те же письмена, что покрывали все вокруг. – И поскольку твой тыл сейчас находится в моей мастерской, должна потребовать, чтобы ты его отсюда убрала, причем наискорейшим образом. Иначе мне придется просить тебя подождать, пока я переобуюсь в ботинки, с которыми его познакомлю.

Тебе, наверное, стало бы интересно, почему в ответ на это заявление я усмехнулась. Если, конечно, знала бы ее так, как я.

Ну, то есть просто знать – другое дело. Так-то ты ее точно знаешь.

Тебе наверняка доводилось слышать о том, как двери Величественно Неприступных Катакомб Уэйлесса расплавили ядреной кислотой. Ее рук дело. Или о том, как фригольд Дикоречье отразил атаку имперской эскадрильи стрелами, которые взрывались с мощью пушек. Тоже ее труды. А вот про фригольд Неумолчный – вряд ли, потому что одним прекрасным весенним утром он расщепился в ничто всего за полчаса, – но и это ее работа.

Революционеры, имперцы, простой народ – любой придурок слышал о Вольнотворце, чьи смеси нагоняют жуть по всему Шраму. У нее множество имен. Тебе наверняка известно то, под которым она работает.

Двадцать-Две-Мертвые-Розы-в-Надтреснутой-Фарфоровой-Вазе.

Нехило, а? У всех Вольнотворцов такие имена. Но когда я ее встретила впервые, она назвала иное.

– Лиетт. – И его звучание нравилось мне больше. – Я тоже соскучилась.

Я подмигнула. Судя по выражению ее лица, лучше б я выстрелила. Она вновь обратила пылающий взгляд на верстак.

– Будь сие правдой, по пути сюда ты бы из приличия попала не в одну ловушку, – проворчала Лиетт.

– Сомневаюсь. Когда я была нечестна?

– Сплошь и рядом.

– В смысле, нечестна с тобой.

– Сплошь и рядом! – Она воззрилась на меня поверх очков. – Не сомневаюсь, что ты соскучилась по моим навыкам, Сэл. Соскучилась ли ты по моему обществу – вот тут вопрос.

– Разве нельзя совместить? – Я рискнула опустить ладонь на верстак, легонько задела пальцы Лиетт своими. – Никто не может сделать для меня то, что делаешь ты.

Они задержались на мгновение – под ее тоскливым взглядом, – а потом Лиетт убрала руку.

– С твоим револьвером, неважно, насколько диковинным ты его считаешь, способен справиться любой Вольнотворец.

– Да, конечно, но никто не заботится о нем так, как ты. – Я уперлась в столешницу локтем. Лиетт демонстративно его спихнула. Я пристроила на то же место сумку, не обращая внимания на попытку Лиетт прожечь во мне дыру. – Ты нравишься Какофонии. После тебя он всегда лучше целится.

Она одарила меня коротким взглядом – другим. Не улыбкой. Хотя Лиетт в принципе не расточала улыбки, в прошлом она потратила на меня их слишком много. Но губы ее дрогнули, едва заметно, призраком смеха, который я когда-то прекрасно знала – и убила.

– Оружие не испытывает чувств, – произнесла Лиетт.

– Испытывает, когда ты над ним работаешь.

– И у меня нет времени. Чего ты хочешь, Сэл?

– Мне нужна кое-какая помощь.

– Многим нужна. Тем, кто сталкивается с тобой, например. Правда, им, как правило, помощь нужна медицинская или материальная за порчу имущества. – Она, сощурившись, продолжала выводить замысловатые письмена вдоль кинжала. – И так как я не намерена соглашаться, вынуждена настаивать на твоем уходе, прежде…

– Третий закон.

А вот это уже задело ее. Лиетт вытянулась в струнку, стиснув перо так, что оно треснуло, а разъяренный взгляд, который в меня вперился, был из тех, что обычно берегут исключительно для талантливых людей, способных обоссать могилы твоей матушки, бабули и прабабули одновременно.

Лиетт ненавидела, когда я вспоминала Законы Вольнотворцов.

Несмотря на строгую независимость, сборище гениальнейших и неудержимых создателей все-таки нуждалось в некотором подобии порядка. И хотя их излюбленные Законы были заковыристы и невразумительны – их выдумала компания отщепенцев-алхимиков, механиков и прочих мастеров, что еще тут ждать, – запомнить первые семь не представляло труда.

Например, мой фаворит, номер три.

– Всякий долг между Вольнотворцом и любым, кто оказывает помощь Делу, Вольнотворец обязан уважить, – наклонилась я ближе с улыбочкой, за которую сама бы себе съездила по морде. – Уверена, что сделала для тебя достаточно. Помнишь, как я добыла тебе запретный томик имперских письмен?

– Украла, – поправила Лиетт. – Ты его украла. И я отплатила тем, что предоставила достаточно патронов для твоего оружия, чтобы разорить небольшой город. Что ты и сделала.

– А еще я убила бандитов, которые сожгли твою предыдущую мастерскую.

– Отплатила исцелением твоих ожогов после того, как ты сожгла их укрытие вместе с моим исследованием, которое они стащили.