Наука побеждать - Павел Вяч

Вот теперь до меня дошло.

В памяти тут же всплыли слова, сказанные Денебери, кажется, вечность назад:

«Вобычном состоянии на первой ступени ты получаешь одну десятую жизненной силы врага. Но выбрав грань Волка, твоя доля станет твоей платой».

Получается, открыв плетения Смерти и Жизни, Касание Госпожи автоматически прыгнуло с первой до девятой ступени!

И мне, вместо одной десятой, идет девять десятых жизненных сил врага. И пусть, ещё одна десятая уходит в плату за Грань Волка, все равно получается жирно. Очень жирно.

Зато теперь ясно откуда эта нахлынувшая на меня мощь!

«К тому же, у тебя есть навык Пляска смерти, так? — уточнил Денебери. — Без щита, конечно, будет рискованно, но я считаю, что риски минимальны. Заодно, если повезет, выиграешь Сиаму ещё один денек».

Эх, не доверяй я своему деду, то точно подумал бы, что он хочет от меня избавиться. А то и вовсе завладеть моим телом.

«Если бы я хотел сделать из тебя куклу, — хмыкнул Денебери, — то, наоборот, не стал бы ничего тебе предлагать. Если не выплеснуть эту силу, то через пару минут ты и без моей помощи голову потеряешь».

И в этом Денебери был прав. Я уже физически чувствовал, что ещё чуть-чуть и сорвусь.

К счастью, Дикой был уже близко.

— Какого ксура? — сунувшийся было в лазарет стражник мгновенно отпрыгнул в сторону и выставил перед собой меч. — Александр?

— Все в порядке, Дикой! — успокоительно крикнул я. — Двое пришли за Багуром, а эти двое к нам на помощь.

— Командир, — Дикой тут же забубнил в переговорный амулет, — обнаружена одна из трех групп, посланных за Багуром… Да, сейчас приведу.

— Постой! — сил стоять на месте уже не было. — Пусть пришлют кого-нибудь подежурить в лазарете. Мне срочно надо за стену!

— Что?! — Дикой уставился на меня как на умалишённого. — Не дури, Саш!

— Так надо.

И я, не дожидаясь ответа, рванул вперёд.

Денебери прав — пока открылось окно возможностей, нужно пользоваться! К тому же, поток раненых снизился, и я могу себе позволить ненадолго, м-м-м, сменить род деятельности.

«На пути постижения Искусства, — вторил мне Денебери, — важен не только дух, но и тело. Адепт Смерти должен быть гармоничен во всем!»

Сзади что-то кричал Дикой, мне навстречу попадались хмурые воины — кто-то бежал сменяться на стену, кто-то тащил охапки арбалетных болтов. Со стены доносился злой рык Аша…

Но мне было плевать.

Единственным сдерживающим фактором был поток раненых, и, по счастливой случайности, он пока что обмелел.

В другое время я бы ни в жизнь не сунулся вперед — я отлично понимаю, что намного больше толку от меня будет в операционной — но сейчас… сейчас все мое естество рвалось в бой.

И все, что я мог сейчас сделать — с головой отдаться этому зову.

Молнией взлетев на стену, я ловко увернулся от протянутой руки фон Короса, который хотел схватить меня за рукав, и сиганул с каменного зубца.

Из моего рта сам собой вырвался кровожадный рык, и я кривыми зигзагами рванул к ощерившейся щитами манипуле.

Если не ошибаюсь, такое построение называется «Черепахой», и, судя по напитанному Тьмой тарану, острие которого выглядывало между щитов, псы планировали перейти к решительным действиям.

Рядом свистели пилумы, но я не обращал на них никакого внимания.

Во-первых, я двигался слишком быстро, во-вторых, резко менял траекторию бега, по пути добивая раненых псов и впитывая их жизненную силу.

Клубок мощи во мне увеличивался с каждым мгновением и того и гляди готов был взорваться.

Но, я успел первым.

Добравшись до шеренги щитов, я не стал изобретать велосипед и сделал длинный выпад — так, чтоб мой посох дотянулся до щитов песьеговых, а их копья не достали моей драгоценной тушки.

Данг!

Эффект превзошел все мои ожидания.

В манипуле легионеров появилась настоящая просека, а я понял, что чувствовали древнегреческие герои.

Каждую клеточку моего тела переполняла сила, и я не стал сдерживать эту мощь.

Загудел рассекаемый посохом воздух, зазвенели осыпающиеся доспехи и щиты, а манипулу накрыло облако поднявшегося праха.

Я крутился, как заведенный волчок, ощущая рисунок боя и чувствуя себя, как рыба в воде.

Одного касания хватало, чтобы легионер обращался в прах, а его меч и доспехи падали на землю. А иногда вложенная в удар сила была такова, что не оставалось даже доспехов.

Только разлетающийся в стороны прах.

Моя аура стала настолько плотной, что бросаемые псами пилумы вязли в ней и бессильно падали на землю.

А собираемая мной жатва была так обильна, что на поле появилась Фрейя.

Она вроде стояла на месте, но при этом умудрялась двигаться вместе со мной.

Я же и вовсе потерял счет псам. Их оскаленные пасти смазывались перед моим взором, и я даже не столько видел врага, сколько ощущал прибавление силы.

Посох в моих руках выписывал стремительные восьмерки, а я двигался, переваливаясь с одной ноги на другую. Наверное, со стороны это смотрелось жутко, но на практике было чрезвычайно удобно.

Заодно стало понятно, почему боевой навык называется «Пляска смерти» — несмотря на внешнюю неуклюжесть, мои удары были стремительны и точны, и я перемалывал манипулы псов одну за другой.

«Хорош… — время от времени подбадривал меня Денебери, словно ожидая чего-то, — ещё немного, ещё чуть-чуть…».

Вот только с каждым сделанным вперёд шагом, его голос звучал все взволнованней, будто что-то шло не по плану, и от этого на меня накатывала тревога.

К тому же я уже и сам ощущал, что слишком далеко отошел от стены. Плюс, несмотря на распирающую тело мощь, начал выдыхаться… морально, что ли?

А уж когда улыбка на лице Фрейи сменилась озабоченностью, я и вовсе напрягся.

«Все, Саш, — выдохнул дед, — давай назад, не получилось…»

Я не стал уточнять, что именно не получилось, как и дожидаться повторного приглашения.

Крутанул посохом, попутно снося двух сунувшихся ко мне с мечами псов, и чуть ли не вприпрыжку бросился назад.

Вот только… не успел я пробежать и пары метров, как на меня навалилась знакомая уже тяжесть, а сам я оказался будто под водой — вроде и бежишь, только толку нет.

«Все-таки сработало, — протянул Денебери. — А теперь веди его за собой».

На этот раз мне даже спрашивать было не нужно — кого его.

Я лопатками чувствовал полный нечеловеческой злобы взгляд и высасывающую силы ауру Пожирателя.