Моя Америка - Алекс Войтенко

как-то иначе чем мои. В итоге после десяти миль, я вновь остановился возле какого-то мотеля, и плюнув на все снял дешевый номер, и всю ночь отбивался непонятно от кого старающегося меня сожрать. Судя по множеству черных точек обнаруженых утром, это были клопы. Утром, злой и не выспавшийся, вошел в местный кафетерий, весь искусанный и злой до умопомрачения. Заказав кофе, булочку уселся у окна, почесывая покусанные места. Официантка, подавшая мне завтрак, удивленно взглянула на меня и посоветовала какую-то мазь, которую можно приобрести в любой аптеке.

Буркнув что-то в ответ, я с трудом допил хоть и горячий, но ужасный по вкусу кофе, больше напоминающий растворимые сорта далекого будущего. Когда относительно приятные только две-три первые чашки из только что вскрытой банки, затем весь аромат куда-то улетучивается и приходится пить коричневую бурду не по вкусу ни по запаху не похожую на этот благородный напиток. Булочка тоже была хоть и достаточно свежая, но совершенно безвкусная. Поэтому, не доев свой завтрак оставил на столе плату и не вышел вон злой и недовольный всем на свете.

Глава 6

До Лос-Анжелеса, я так и не доехал. Вначале, меня, прямо на моих глазах ограбили. Все произошло нагло и буднично. Я остановился возле небольшого ресторанчика, чтобы пообедать. На окраине города с поэтическим названием Санта-Мария, что находится примерно в ста пятидесяти километрах от Лос-Анжелеса. Так-как поблизости свободных мест для стоянки не оказалось, пришлось ставить машину метрах в двадцати, и на противоположной стороне улицы.

Сидя за столиком в ожидании обеда, просматривал прессу, иногда поглядывая на свой автомобиль. В какой-то момент, его закрыл от меня небольшой грузовичок с фургоном, который простоял не больше минуты, и тут же отъехал. Вроде бы ничего особенного не произошло, но тут я заметил, что багажник моей машинки открыт и его крышка поднята. Тут же вскочил, подбежал к автомобилю и понял что лишился обеих чемоданов с одеждой запасного колеса и почти всех инструментов, что лежали в багажнике. Вдобавок ко всему, случайно оказавшийся неподалеку полисмен, сделал мне выговор за то, что я оставил машину далеко от ресторана, и не закрыл багажник на замок. То, что багажник был вскрыт с помощью монтировки, его ничуть не смутило.

— Если бы вы были более аккуратны, сэр, ничего этого бы не произошло!

Последние слова вызверили меня до предела.

— А какого хрена ты здесь торчишь? — набросился я на него. — Если даже присутствие полицейского неподалеку не мешает грабителям обворовывать чужие автомобили, на хрена ты здесь вообще нужен⁈

— Если вы не заткнетесь, сэр, — чуть повысив голос, произнес тот, — мне придется вас задержать, за оскорбление полицейского находящегося на службе.

Но меня уже было не остановить. Подобное отношение так подействовало мне на нервы, что урегулировать произошедшее, пришлось в полицейском участке. Полисмен, которому я не сдержавшись нанес пару ударов утверждал, что в момент кражи находился совершенно в другом месте и потому не мог ее пресечь, при всем своем желании, а мои слова утверждающие обратное, не были никому интересны. Как итог, по решению местного судьи, мне пришлось заплатить двести пятьдесят долларов штрафа, при этом проведя сутки в камере полицейского участка, дожидаясь пока этот самый судья доберется до своего рабочего места. Вдобавок ко всему, мой Понтиак, оставался все это время на том же самом месте, и как оказалось, на него совершили еще один, а то и не один налет. То, что это произошло практически в центре города, никого не волновало. Этого просто никто не заметил. Как итог всего этого приключения, я лишился своего автомобиля. Во-первых, пока я отдыхал в местном КПЗ, его лишили всех колес, а во-вторых, всего содержимого, что находилось в салоне. Хорошо хоть все документы и чековая книжка находились при мне. А самое главное, когда я предъявил претензии в полиции по поводу повторного ограбления, мне ответили, что все это совершенно не их проблемы.

— В городе есть достаточное количество охраняемых стоянок, сэр. Нужно было оставить машину там.

— Как я мог это сделать, если вы забрали меня от места ограбления моего автомобиля, и не позволили его перегнать?

— Не нужно было нападать на полицейского, сэр, и тогда ничего подобного бы не произошло.

Я уже хотел было напомнить про их обязанности охранять покой и собственность своих граждан, но понял, что-то доказывать было бесполезно. Выйдя из полицейского участка, я сел в такси и попросил отвезти меня в аэропорт. Там, все еще находясь в некотором раздражении, и не особенно отдавая отчета своим действиям, взял билет на первый попавшийся самолет, вылетающий из этого паршивого городишки, и покинул его, даже толком не разобравшись, куда именно он летит. Просто хотелось оказаться от этого места, как можно дальше. Просто потому, что понимал, задержись я здесь чуть дольше и вполне могу сорваться с катушек, и штрафом тогда не обойдется. В общем мысленно пожелав им подавиться сел в самолет и постарался выбросить присшествие из головы. В итоге, проведя в воздухе четыре часа, и преодолев за это время почти тысячу миль, я приземлился в городе Тусон, расположенном в пятидесяти милях от Мексиканской границы, в штате Аризона.

Город встретил меня жарой градусов под тридцать и сухим довольно горячим ветром, как раз под стать моему настроению. Спустившись с трапа самолета, выпущенного компанией «Форд» и всю дорогу ревевшим своими тремя девятицилиндровыми двигателями у меня над ухом, из-за чего в голове до сих пор стоял их гул, на мгновение я задумался, что делать дальше, ну а пока сел в такси попросил отвезти меня в отель.

Отель, несмотря на довольно скромный городок, не превышающий, наверное, тридцати или чуть больше тысяч жителей, превзошел все мои ожидания. Прекрасный номер, на втором этаже, снабженный шикарной просторной ванной, холодильником с соками и легкой закуской, радиоприемником и небольшим балкончиком, выходящим на западную часть здания. Успокоив свои разболтанные нервы принятием ванны, я налил себе стакан сока и вышел на балкон, закурив свои неизменные «Лаки страйк». Сейчас я немного успокоился, но все равно было жаль потерянных вещей, и потому меня слегка потряхивало. Тряпки можно и восстановить, не такая уж и большая потеря. Гораздо больше было жаль моих серебряных фляжек с женьшеневой настойкой, а особенно потери карабина, с тайником находящимся в прикладе. Понятное дело, что эти деньги не имели хождения в этом мире, но мне все же хотелось сохранить их в память о прошлом. К тому же кроме денег там еще были уложены золотые цепочки с небольшими кулонами и несколько старых монет, которые влезли туда, потому что оставалось немного свободного места. Увы, теперь все это потеряно, и очень меня расстраивало. Кроме того из перчаточного ящика были украдены золотые монеты, из найденного клада, и это тоже было досадой для меня. Хорошо хоть знаменитый кольт с дарственной надписью, до сих пор находился в арендованной ячейке в том банке, где хранились мои сбережения, да и старинный многолучевой кулон остался при мне, потому что я его никогда не снимал.

Вспомнив о нем, машинально потянулся к своей груди и, о ужас! Его не оказалось на месте. Этого просто не могло, быть! Ведь с того момента, как я надел его в вагоне, еще перед первой попыткой ухода из штаб-квартиры Адмирала, так и ни разу не снимал его. Даже когда принимал ванну, он постоянно находился на мне. Я настолько сроднился с ним, что совсем не замечал его веса, и мне всегда казалось, что он неотъемлемая часть меня. И вдруг такая потеря. Бросившись в своему костюму, я вывернул все карманы, выбрасывая из них всю мелочевку скопившуюся там в надежде на то, что когда-то сам того не осознавая снял его. Но увы ничего не нашел. Было очень похоже на то, что его украли скорее всего в полицейском участке, когда я делил крохотную камеру еще с тремя бедолагами попавшими туда за мелкие преступления. И это было обиднее всего.

В еще более расстроенных чувствах я подошел к холодильнику, достал оттуда бутылку виски и налив себе полный стакан, опрокинул его в себя, не чувствуя ни крепости ни вкуса. Достав и закурив очередную сигарету, устроился в кресле, перед балконом и затягиваясь попытался почесать свою грудь из-за вдруг появившегося казалось бы ниоткуда легкого зуда. Стоило мне прикоснуться к ней, как почувствовал под пальцами знакомые выпуклости и очертания