Возвращение. Часть II - Даниил Корнаков

— Понял ты меня? — рявкнул Гюго.

— Да, — последовало сухое согласие.

Гюго обратился к доктору:

— Успеешь до четырёх?

Доктор быстро закивал.

— Не хочу, чтобы здесь всё успело провонять мертвечиной, как в прошлый раз. Не хватало ещё, чтоб Матвей и его дружки что-то учуяли.

Снова ответил быстрым кивком.

— Ладно, идём, — Гюго махнул на дверь.

Дэн вовремя заметил, как эти двое обернулись в его сторону, и успел быстро спрятаться. Потом дождался, когда их шаги затихли, оставив его наедине с доктором и слабым эхом его бормотания, отражающееся от кафельных стен.

Шериф снова высунул голову и заметил, как доктор вынул из-за пояса пистолет, медленно подвинул к себе инструментальный столик и положил на него оружие. Потом его ладонь прошлась по лицу покойника и закрыла мёртвые глаза веками.

Далее и вовсе произошло нечто странное.

Доктор сел на корточки, прильнул лбом к торцу стола и тихо заплакал. Будучи в полном замешательстве, Дэн всё же решил воспользоваться возможностью и удрать отсюда как можно тише, однако…

Однако пистолет, который теперь просто обязан был понадобиться ему, лежал так заманчиво близко, только руку протяни. Потом Дэн, собрав всю волю в кулак, стал медленно подбираться к содрогающемуся тихим рыданием фигуре, заранее вытянув руку к столешнице. Шаг, два, ещё немного и…

Под ногой что-то чавкнуло, и внутри у Дэна похолодело.

Доктор вскочил как ошпаренный, чуть сдвинув стол с покойником. Пораженным удивлением, глазами посмотрел на Дэна — а Дэн на него, — и потянулся за пистолетом, однако только и успел, что коснуться ногтем до рукоятки.

Дэн бросился на доктора, опрокинув стол с мертвецом, который свалился на окровавленный пол будто марионетка с подрезанными нитями. Все инструменты грохнулись с таким лязгом, что в воображении Дэна перебудили всех в зимовочном комплексе.

Главное, чтобы шум не услышали те двое, иначе ему точно конец.

Он обхватил запястья доктора, прижимая их полу, а потом вдруг додумался до подлого приёма и треснул ему в нос собственной же башкой. От удара в черепе загудело, а ушные перепонки стал резать жуткий звон. Тело доктора сразу размякло, а из ноздрей повалила кровь.

— Ах ты… ах ты!.. — истошно заорал доктор.

И тогда Дэн, несмотря на раскалывающую его череп боль, двинул ему ещё раз, раза в два сильнее, лишь бы он заткнулся и не привлёк внимание остальных. И, вот так удача, у него это вышло. Доктор-мясник немедленно заткнулся и вырубился, распластавшись средь ножниц, скальпелей разной величины и кусачек.

В глазах двоилось. Он силой заставил себя ослабить хватку, сцепившую руки доктора, и захотел встать. Первая попытка оказалась неудачной, и невидимый пресс вдавил его обратно в пол.

К горлу подступила тошнота. На языке чувствовался привкус крови.

Взгляд зацепился за пистолет, лежавший на полу возле широкой пилы и осколками стекла. Он встал на четвереньки, подполз к нему и, схватившись за рукоять, как за спасительную ниточку, прижал пластиковый Глок к груди. Потом долго держал на прицеле вход в это дьявольское место, в ожидании гостей, наверняка услышавших драку гостей. Но те так и не явились.

Попытался встать вновь, опершись стенку душевой, и на сей раз смог удержаться на ногах. Голова до сих пор кружилась, по вискам били маленькие молоточки, не давая сосредоточиться.

— Надо предупредить остальных, надо предупредить остальных… — шептал он себе, мотивируя сделать первый шаг.

Покачиваясь, он таки вышел из душевой и направился к лестнице. Положил пистолет в карман, вцепился в перила двумя руками и стал подниматься. Кажется, до второго этажа добирался всю ночь, а оказавшись там, почувствовал, что его вот-вот вырвет.

— Предупредить остальных…

Он плёлся по коридору, как пьяница, раскачиваемый невидимой силой. Достал пистолет, целясь в невидимую преграду. Боже, думал он, как же это я так головой приложился к этому ублюдку, что теперь чувствую себя так паршиво?

Впереди образовались две расплывчатые фигуры, мерцающие в свете огня. Они вдруг замерли, обернулись.

Кто-то из них произнес:

— Эй, а ты какого хрена?..

Палец Дэна сжался на тугом спусковом крючке, и пистолет грохнул. В потёмках ему не удалось разобрать, попал ли он хоть в одного из них, потому решил стрелять до тех пор, пока магазин не опустеет.

Но вдруг он увидел впереди ярко-жёлтую вспышку и вмиг почувствовал невероятной силы толчок, заставивший его упасть на пол и выронить пистолет. Лёжа на спине, он приподнял голову, взглянул на свою ладонь и заметил, как та вся перепачкалась кровью. Его кровью. И судя по щемящей боли в груди, пулю засадили прямиком туда.

«Подстрелил, сукин сын. Это ж надо, подстрелил…» — подумал он, прежде чем кануть во тьму.

Глава 4

Что ты наделал?

Самым трудным для Матвея оказалось оторвать голову от подушки. Череп со всей силы сжимали невидимые ладони, а по затылку как будто били крохотным молоточком.

С невероятным усилием он сел на край койки, протёр глаза, поднялся на ноги и, шатаясь, добрёл до раковины. Повертел кран, но в ответ смеситель лишь противно чавкнул, выплюнув пару капель.

Матвей глубоко вздохнул и прижал лоб к холодной стене, надеясь унять нескончаемое гудение в висках. Попытался вспомнить вчерашний шабаш, но в памяти всплывали только обрывки. Надя отказывается от очередной кружки, а вот Маша — напротив, просит добавки. Гюго зачем-то пытается встать на голову и покрутиться…

Но разве это всё? Нет, был ещё один случай.

У Матвея защекотало в груди, когда он частично вспомнил их с товарищем вчерашний разговор — откровенный бред, домыслы, ерунда.

Собиратель вернулся в комнату и бросил взгляд на соседнюю койку, где спал Дэн. Пусто. Может, уже проснулся и бродит где-то поблизости?

«Надо бы его найти, поговорить ещё раз. Но сначала — проведать Эрика», — решил он.

Вышел в коридор, по пути встретил пару восточников, пожелал им доброго утра. Те устало кивнули в ответ, пошатываясь и жалуясь на отсутствие воды. По пути он заглянул к Наде, постучавшись в её дверь немного раньше, чем следовало.

— Как малыш? — первым делом спросил он.

— Только что отрыгнул и измазал мне всю кофту, — она кивнула на бледное пятно у себя на плече. — И спать ни в какую не хочет. Ты только глянь на него.

Маленький Йован лежал на койке, размахивая ручками и ножками, как перевёрнутая на панцирь черепаха. Он хныкал, сопел, хватал воздух пальцами, будто пытался на