Гиперсеть - Василий Головачев

– Я понимаю… – Кирилл покраснел, но не отвёл взгляда. – Пусть я не святой и не праведник, но имею право жить. Или этого мало?

– Не мало, – кивнул «призрак» в белых одеждах. – Ты потенциальный волевой оператор, способный достичь многого. На Земле таких называют героями. Но не забывай, что герои всегда платят высокую цену за свои победы. Ты готов заплатить?

Кирилл проглотил ком в горле, помедлил.

– Какую цену я должен заплатить?

– Выбор на самом деле невелик. Вспомни русские сказки и былины: налево пойдёшь…

– Коня потеряешь…

– Нечто в этом роде. Встретиться с Создателем Сущего можно, только жертвуя чем-то: счастьем, свободой, любовью, жизнью. Что предпочитаешь ты?

Кирилл почувствовал прикосновение пальчиков Лилии к затылку, но не оглянулся.

– Этот выбор обязателен?

– Это выбор пути. Святые и праведники тоже жертвуют.

– Чем?

– Свободой и правом на грех.

– Тогда я лучше выберу… жизнь.

– Жертва не принимается.

– Почему? – растерялся Кирилл.

– Твой путь не закончен. И ты не один. Погибнешь ты, погибнет и та, которая тебе доверилась и ради которой ты готов принести жертву.

– Тогда… пусть это будет свобода!

– Ты не готов и к этой жертве.

– Мне не нужна свобода, если женщина, которую я люблю, будет жить и будет свободной.

– Она будет несчастливой.

– Что же делать?

– Выход один: чтобы открыть Врата и пройти в Чертог Создателя, надо сжечь всего себя. Без остатка. Только тогда оживёт это устройство, с защитником которого ты сейчас разговариваешь.

Кирилл помолчал, размышляя, что ему не нравится в тоне собеседника.

– Я… готов! Но это неправильно! Настоящему Творцу не нужны жертвы!

Мерцающая белая фигура в центре пузыря на миг приобрела чёткие формы. На Кирилла глянули мудрые и грустные глаза юноши с седыми волосами. Он улыбнулся и тут же расплылся серебристым облачком.

– Ты прошёл тест совести, – сказал тот же мягкий и глубокий голос. – Создателю Сущего действительно не нужны никакие жертвы. Путь открыт. Но будь осторожен, не ошибись в выборе.

С ударом гонга дерево перед сидящим человеком превратилось в колонну прозрачного лунного света, вырастающую из пола и упирающуюся в потолок зала.

Прозрачные громады неведомых установок исчезли. Стены зала стали белыми, чистыми, как только что выпавший снег. Пол и потолок превратились в толстые прозрачные хрустальные плиты, в которых отражались фигуры людей и световой столб. Тишина в зале стала ещё глубже и торжественней, хотя весь он был заполнен пульсацией неведомых и невидимых глазу энергий.

Кирилл встал с колен. Лиля взяла его под руку, вздрагивая в нервном ознобе. Они ждали явления и дождались, но совсем не того, что рассчитывали увидеть.

В стене зала появилась проталина, из нее заструилось облачко разогретого воздуха, искажая очертания самой стены, которое приобрело очертания человеческой фигуры. Раздался тихий довольный смех.

– Здравствуйте, уважаемая Лилия Алексеевна. Привет, полковник. Вынужден признаться, что я не зря поставил на тебя, несмотря на все свои сомнения. Ты не только преодолел все барьеры Сети и прошёл сюда физически, что не удавалось до сих пор никому, но и протащил меня на своих плечах. Очень неплохо для тени. Может быть, даже слишком хорошо.

– Лаврик! – прошептала Лилия с изумлением.

– Нет, – покачал головой Кирилл.

– Но как же… он похож на…

Человек в обычной земной одежде приблизился. Это действительно был Лаврентий Киндинов, и это одновременно был нечеловек. Глаза его пылали внутренним чёрным огнем, а в теле кипела и переливалась колоссальная чёрная сила, сдерживаемая только формой и волей этого существа.

– Кто… ты?

Лаврик растянул губы в снисходительной усмешке.

– Можете называть меня Отступником. Или лучше Выразителем Несогласия. Как понравится.

– Дьявол! – вырвалось у Лилии. Она вздрогнула и спряталась за спину Кирилла.

Выразитель-Лаврик отечески погрозил ей пальцем.

– Люди так привыкли сужать мои возможности одним словом… А ведь я Творец Гиперсети, а значит, и ваш Создатель.

– Я не понял, – глухо сказал Кирилл, вдруг осознавая всю глубину своего неведения.

– Я знаю, – кивнул Выразитель, останавливаясь напротив. – Придётся кое-что объяснить, если ты не против. Ваши земные философы давно постулировали существование Высшей Личности, создавшей Вселенную по своему выбору, а потом предоставившей её самой себе. Так вот философы не ошиблись, такая Личность существует.

– Ты?

– Нет, не я, – усмехнулся Лаврик. – Создатель вот этого устройства. – Он повёл рукой, показывая на зал. – Я был его потомком, учеником и последователем… до определенного момента, пока не сотворил Сеть. Таким образом, вы, люди, являетесь моими упрощёнными копиями, тенями, плодом реализации искусственной программы, как и те, кто вас контролирует и кто контролирует, в свою очередь, их, и так до самого верха, где я есть Всё Сущее. Я доступно объясняю?

Кирилл кивнул. На слова у него не осталось сил.

– Идём дальше. Итак, вы – всего лишь подпрограммы в гипертексте программы вашей реальности, но не просто вихри электронов в компьютерных супермозгах, а физически проявленные сущности, в психику которых могут заглядывать операторы вышестоящего иезода и наслаждаться чужой жизнью, а также корректировать её, если этого требует сценарий развития социума.

– Но мы же живые… – прошептала Лилия.

Выразитель-Лаврик благожелательно посмотрел на неё.

– Любой объект Сети, в том числе живые существа, является энергоинформационной суперпозицией. И даже я сам. В программу создания вашей реальности включены все возможные варианты развития, все нюансы и возможности, рост и гибель человечества, другие расы и цивилизации и даже существа, которых вы называете богами, прошедшие путь от самореализации до осознания моего Замысла.

– А тех, кто не хочет осознавать, вы ограничиваете? – осведомился Кирилл.

– Естественно. Ради блага остальных.

– Но это несправедливо! – воскликнула Лилия.

– Эк вас заботит справедливость, – покачал головой Лаврик. – Видимо, я где-то ошибся в параметрах, создавая ваш инвариант Сети. Таких «справедливоносцев» на Земле все больше, а порядка все меньше, и если так пойдёт дальше, придётся устроить глобальную коррекцию программы. Хотя, с другой стороны, нельзя не признать, что только такой человек, как ты, полковник, и мог дойти до Задатчика Отца. Во всяком случае, я сам не смог, хотя пытался неоднократно. Пришлось спровоцировать развитие локальной «опухоли свободомыслия», запустить процесс и сопровождать зонд.