Волшебник-юнлинг - E. ea I

— Золотая спираль даёт отклик, но гораздо слабее двух замкнутых колец.

— Правило Артаса, сынок. Драконифорс в одно слово, но оно двусложное: сперва насыщается магией образ дракона, потом в него превращается выбранный объект. В то же время Люмос Солем в два слова, но оно односложное — сразу создаёт луч солнечного света.

— Это по твоим учебникам, мам. В новых по-другому: создаётся свет и вешается фильтр сужения в луч со сменой цвета до солнечного. Диапроектор наглядно даёт доходчивый пример, который все осваивают за один урок. В таком исполнении заклинание Люмос Солем двусложное.

— Правда? В спальнях больше не делают солярий? — удивилась Лили.

— Эм, да, зимой все бледные, без загара, — задумчиво подтвердил Гарри-Грегарр. — Значит, двусложный вариант утрачивает свойство истинного солнечного света делать кожу загорелой?

— Скорее дальше никто не идёт, сынок. Двусложное обладает большим потенциалом возможностей. Если я правильно помню, от Солнца идёт инфракрасное и ультрафиолетовое излучение. Умозрительный фильтр позволяет выделить отдельно красный или золотой цвет, весь видимый спектр, инфракрасный, ультрафиолетовый, объединить всё, задать лучу фигурную форму установкой слайда.

— Ух ты! Да ты мастерица чар, мама, — восхитился ребёнок.

— А то! Превосходно по Чарам с первого курса, — приняв горделивую позу. А потом вновь принявшись учить: — Односложное более узкоспециализированное. Авада Кедавра в переводе «я убиваю словом» — это односложное действие в двух совах и потому оно столь эффективное. Ему должно противостоять столь же эффективное односложное заклинание из двух слов.

— Мам, но я чувствую, что двойное колечко лучше всего подходит.

— Тебе виднее, сынок, но правило Артаса без исключений. Думай, я тебе посоветовала, что знала, — мягко произнесла Лили. — И вот против такого вот твоего упаднического настроения в твой день рождения я категорически против, — поменяв тон на осуждающий.

— Хм… Люмос Санктус.

Его опять постигла неудача, оставив в воздухе яркое колечко от предварительно наколдованного Люмос Фибра, чтобы кончик волшебной палочки оставлял наглядные нитевидные фигуры от жестов.

— Эх, сынок, сынок… И что ты изменил на сей раз? — участвуя в изобретении на самом деле крайне важного заклинания, актуального именно в день рождения, когда Пожиратели Смерти могут попытаться захватить её сына для ритуального убийства с целью передать его жизненный потенциал возрождаемой дряни.

— Ну, представил что-то типа того, что у диапроектора нет отдельной лампы, а светятся сами линзы фильтра.

— Ладно, с разложением сложного на простое у нас тупик. Давай взглянем на проблему с других точек зрения, — рационально предложила Лили.

— Давай… О-о-о! — волшебник-юнлинг глянул в зеркало с мамой и обомлел.

— Тебя уже озарило? — обрадовалась Лили, не понимая, чем именно.

— Ага! Смотри: с моей точки зрения рисуются колечки, а сбоку в зеркале это линейный отрезок. То есть, если нарисовать пружинку, то с моей точки зрения это по-прежнему будут колечки, но уже без нарушения правила Артаса о пересечении начала с концом! — развёрнуто выпалил Поттер. — Люмос Санктус.

И из кончика его палочки молниеносно вырвался импульс золотого света, влепившегося в стену, отчего на ней некоторое время сиял обод по типу нимба святых на иконах. Ощущения чего-то трепетного и святого прилагались.

— Йе-еху-у! — пацан радостно запрыгал.

Мать счастливо улыбнулась и подмигнула, совершенно не понимая, как можно рисовать не в плоскости, но озвучивать сей вопрос отказавшись, а то ведь иногда случается горе от ума. Сработало — здорово! Итог окупил родовые потуги… Однако неугомонный сынуля принялся дальше экспериментировать, напомнив Лили её собственное детство. Ностальгическое настроение примирило её с происходящим.

— Сынок.

— А? — отрываясь от разглядывания в лупу гаснущего на стене нимба.

— Ты забываешь о двух вещах: что для одного свято, то для другого пустозвон; рассеянный свет слабее сконцентрированного в луче. В контексте это значит… — мама жестом подначила сына продолжить. В конце концов, она ещё может побыть матерью, воспитывающей и обучающей своё дитя, путь то вспомнило прошлую жизнь.

— Что мой святой свет не убережёт других… И что рассеянный свет погасит только сглазы и ослабит порчи, а проклятья преодолеют…

— Правильные рассуждения, — согласилась воля Лили. — А теперь вспомни посещения церкви. Там не только нимбы у святых на иконах. Многие головные уборы священников напоминают купола — это идеальные фигуры наложения спиральной пружины для создания артефакта с защитной функцией Люмос Санктус.

— То есть раньше Святая Инквизиция буквально была святой и применяла Люмос Санктус для защиты себя и простых людей от тёмных магов, но ныне это карго-культ?

— Возможно, по учебникам наглядно видно, как затирается прошлое… — теперь уже настроение самой Лили скатилось куда-то не туда — в печаль.

— Я понял твой намёк, мама. Люмос Санктус, — Гарри-Грегарр учёл каждый слог и вывел два витка спирали Фибоначчи с парой колец, породив у себя над головой точно такой же обруч золотого нимба, как на церковных иконах.

Мама в зеркале тепло улыбнулась и покачала головой, в жизни бы не поверив, но в душе каждая мать считает своё дитя святым, ну, до первого разбитого горшка с цветами точно.

Сакральная встреча резко подошла к финалу от грохота распахнувшейся двери — кто-то взрослый снял усыпляющие чары. Мальчишка порывисто поцеловал маму в подставленную с той стороны зеркала щёчку и выбежал.

— Нимб забыл!.. — вдогонку крикнула воля Лили, но запоздала.

Глава 52

Тридцать первое июля

Гарри-Грегарр сладко зевнул и потянулся, просыпаясь. Тюль смягчала свет утреннего солнца, в семь утра последнего дня июля поднявшегося достаточно высоко, а три окна делали освещение комфортно рассеянным по всей спальне. Костяшками пальцев потерев уголки глаз у переносицы, именинник приподнялся и заулыбался.

Между кроватями столпилось рыжее семейство. Все в сборе, кроме двух старших сыновей. Все в пижамах, подчёркивая общность. Все улыбались с примесью нарастающего удивления в глазах. Перед ними плавал ягодный торт, изготовленный Молли, двенадцать тоненьких и маленьких свечек украшали его по окружности. В руках палочки бенгальских огней, пока ещё не брызжущи искрами, чтобы дать глазам разбуженного проснуться и настроиться. За ними на стенах гирлянды из празднично-блестящей бумаги с благими пожеланиями имениннику и прочие украшения, подобающие празднику дня рождения.

— Гарри… — речь Молли сбилась. — Доброе утро, золотце, — быстро найдясь.

— Твоя башка светится, Гарри, — Рон выручил маму.

— А-а, типа ночник, пока тестирую, — Гарри-Грегарр