Сердце вора - Илья Соломенный

— Старая лампа, серьёзно?

— Что тебя смущает? Это артефакт древних индейских магов, живущих на континенте испокон веков. Я… Отобрал у них точно такую же вещицу во время своей первой экспедиции. Та, что хранится в музее, сделана примерно в то же время, и обладает схожими свойствами. Возьмёшь её в руки — и сразу почувствуешь энергопоток, поймёшь, что это нужная вещь.

— Я понял. Будет какая-нибудь инструкция по использованию?

— В неё нужно залить масло андироба, — силуэт посланника начал подрагивать, а через мгновение от него принялись отваливаться целые куски, — Когда окажешься поблизости от Эльдорадо — лампа сама укажет тебе путь.

— Как мне найти этот город?

— Я оставил записи, в них всё есть. Ищи путевой дневник Франсиско де Орельяна. Я не знаю, где он, но там… Там всё есть.

От моего собеседника отпало ещё несколько кусков, и теперь он лишился части левой ноги и обеих рук, но стоял всё также ровно.

— Мне стоило немалых трудов вытащить тебя от американцев, Кальн, и встретить хотя бы в таком виде. Сил почти не осталось… В следующий раз мы поговорим, когда отыщешь мою могилу.

— Значит, лампа, масло, записи, Эльдорадо, твоя могила, и кольцо?

— Верно… — прошелестел образ, и тут же распался на сотни листьев, которые мгновенно исчезали, едва коснувшись холодного бетонного пола.

* * *

Бенисиу ждал меня на пляже Копакабаны. Сидя прямо на цветастой плитке набережной в своей белоснежной футболке и коротких спортивных шортах, он рассеянно подкидывал в руке гуаву.

Молодой парень был студентом исторического факультета местного университета, и мы познакомились на одной из вечеринок. Здесь их проводили ежедневно, да не по разу, и в совершенно разных местах. Чаще всего, разумеется, народ отрывался на побережье, и сегодняшний день не был исключением.

Впрочем, сейчас мы с молодым кариока не собирались отрываться. Ну, по крайней мере, у меня такой задачи не стояло.

— Привет, — поздоровался я по-английски.

За минувшие недели пришлось изрядно подтянуть знание интернационального языка. И хотя большинство людей в Рио говорили на испанском или португальском, самое распространённое из наречий простаков знали почти все жители города.

— Привет, Кир.

— Как твой день?

— Отлично, с утра выходили порыбачить, а после обеда прогулялся с Марией. Ну, ты видел, та грудастая…

— Да-да, помню, — рассмеялся я, — Слушай, ты вообще ходишь на занятия? Как не спрошу — всё время где-то шляешься.

— Скажешь тоже, — отмахнулся парнишка, — Иногда нужно отдыхать от учёбы, иначе голова лопнет.

— Отдыхают те, кто хоть когда-то посещает лекции.

— Я посещаю. На прошлой неделе был… Кажется.

Мы посмеялись этой шутке. Я протянул Бенисиу руку, поднял его с плитки и кивнул в сторону пляжа.

— Пойдём, прогуляемся.

Отойдя чуть дальше от места встречи и убедившись, что за нами никто не следит, я вновь обратился к парню:

— Ну что, как наши дела?

— Всё тип-топ, амиго.

— А конкретнее?

— Конкретнее — то, что тебе нужно, хранится у профессора Перейра.

— Ты сам это видел?

— Ага. Был у него в кабинете пару раз, когда меня вызывали отчитывать. Ну и подбросил ему несколько намёков, о которых мы говорили. Ты был прав, амиго, он сразу за них зацепился, не зря я столько времени потратил, осаждая библиотеку.

— И что?

— Он показал мне выписки из этой книжки. Конкретно назвал их дневником Франсиско де Орельяна. Но есть проблема. Они там… — он замолчал, подбирая слово, — Не полные. Выдержки.

— Чёрт! — выругался я. Это было не очень хорошо.

Профессор Августо Перерйра был выдающимся бразильским историком, и когда я отыскивал информацию о Франсиско, его имя всплыло одним из первых. Самостоятельно пообщаться с бразильцем было нереально — незнание языков друг друга очень этому мешало, а привлекать к себе лишнее внимание, и нанимать переводчика, было бы глупо.

Так что я придумал вариант получше — познакомился с одним из студентов профессора, втёрся к нему в доверие, помог деньгами, а затем подкинул несколько противоречивых и очень интересных фактов — и стал ждать результата. Умный парнишка, которому я выложил часть правды, быстро заинтересовался возможной дорогой к Эльдорадо. Он согласился мне помочь и выяснить, где находится дневник известного конкистадора. Который, к слову, на самом деле был посланником Владыки.

— Ты видел в них что-то интересное?

— Не успел разглядеть, — честно признался студент, — Он так на меня орал и размахивал этими бумажками, что прочитать что-то не было никакой возможности.

— Ладно, — я кивнул, — Но фотки его кабинета ты сделал?

— Ага, — Бенисиу достал телефон, — Куда тебе их скинуть?

— Никуда, дай сюда, — я забрал у него телефон и внимательно изучил каждый пиксель, каждую деталь на слегка размытом снимке устаревшего «Самсунга».

— Ты так и не скажешь, зачем тебе это, амиго? Если честно, я начинаю подозревать, что зря иду у тебя на поводу.

— Не переживай, — я вернул ему телефон, — Ничего противозаконного я делать не собираюсь.

— Если завтра сообщат о том, что кабинет профессора обнесли…

— Я же говорю — не переживай. Никто ничего не обнесёт, обещаю. Возможно, я всё-таки попробую поговорить с профессором сам. Теперь вижу, что он — тот, кто мне нужен.

— А фото?..

— Тебе незачем об этом знать, друг мой, — я вытащил из кармана купюру в сотню долларов и протянул её Бенисиу, — Спасибо за помощь.

Парень поморщился, но деньги всё же взял. Он был очень беден, и это являлось одной из причин, по которой я выбрал для своих дел именно его.

— Что делаешь завтра? Мы выпросили у старого Лукаку его лодку, собираемся понырять с аквалангами в Ильха Раса. Трое девчонок, двое парней — место осталось как раз для тебя. Присоединишься?

Я покачал головой.

— Не могу, амиго, очень много дел. Может быть, в следующий раз?

— Ладно, — легко согласился парень, — Мой номер у тебя есть, звони, если что. Тогда пойдём, возьмём по пиканье или кашинье, перекусим? У меня впереди долгая ночь.

— Давай.

* * *

Распрощавшись с парнем и отправляясь в один из снятых номеров, я некоторое время раздумывал над тем, что мне рассказал Бенисиу. Получается, что профессор на самом деле имеет какие-то выдержки из дневника посланника Владыки. Весь вопрос в том — есть ли в них то, что мне нужно?

Потому что если нет — следовало узнать, где хранится оригинал, и изучать именно его. Интересно, он вообще сохранился, или за давностью лет превратился в труху?