Дорога смертников - Денис Агеев

Я коснулся сенсора, и дверь в детскую мягко отъехала в сторону. Вошел тихо, на цыпочках. Окно было зашторено, поэтому тьма здесь стояла кромешная. Тусклая полоса света, идущая от входа, разрезала комнату на две части и растворила мрак.

Детей будить не буду. Просто посмотрю на их спокойные лица и уйду. Мы их уже подготовили к моему долгосрочному отъезду, так что шоком мое внезапное исчезновение для них стать не должно.

Подошел к двухъярусной кровати, нижняя часть которой украшена большими вставками в виде цветочных лепестков, а верхняя — в форме крупных листьев. Старшая дочь спала внизу, повернувшись к стене лицом. Младшая — на втором ярусе. Натянула одеяло почти до носика. Обе мерно сопели.

Я постоял с полминуты, глядя на них. В глазах предательски закололо. Как я не старался, но мрачные мысли назойливо лезли в голову, стараясь вытеснить все то, что в ней еще оставалось хорошего и доброго.

А если я не вернусь?..

«Они хотя бы получат деньги», — мрачно отозвался внутренний голос.

Нет, к черту все это! Я вернусь! Сделаю все, чего бы мне это не стоило.

— Папа? — раздался нежный голосок младшей. — Папочка! — Дочка откинула одеяло и потянула ко мне ручонки. Я прильнул к ней, обнял. Глаза не выдержали, и слезы полились безудержным ручьем.

Теперь главное — хотя бы не всхлипнуть. Они не должны запомнить меня таким. Не должны!

— Папа, ты плачешь? — спросила младшая. — Тебе больно?

— Нет, моя хорошая, просто… просто… — я не мог найти слов, не знал, как объяснить четырехлетней дочери, почему ее отец, прежде ни разу не проронивший слезинки, рыдает как ребенок. — В глаз что-то попало.

— Ты завтра уезжаешь, да? Но ведь это ненадолго? — спросила она.

— Да, — кивнул я. — Я думаю, да.

— А ты привезешь нам что-нибудь вкусненькое?

— Конечно, — улыбнулся я. Слезы вроде бы остановились. — Ну все, закрывай глазки. Давно пора спать.

— Хорошо, пап, — сказала дочка и снова натянула одеяло до носа.

Я отошел от кровати.

— Па-ап, — раздалась снизу. Старшая, как оказалось, тоже не спала.

— Привет, — я наклонился к ней. — А ты почему не спишь?

— Думаю, — ответила старшая. И несмотря на то, что ей было всего шесть лет, глаза ее были по-взрослому серьезные.

— Ты с этим делом завязывай. Думать нужно днем, а ночью — спать.

— Я не могу уснуть. Думаю, как же мы будем без тебя. И уже начала скучать.

— Ты моя девочка! — Я прижал ее к себе и поцеловал в лоб. — Все будет хорошо. А теперь все, засыпай.

Дочка кивнула, но по взгляду я понял, что совершенно ее не убедил. Подтянул одеяло, погладил по волосам и выпрямился. Еще раз поглядел на младшую и аккуратно поцеловал ее в щеку. Постоял с четверть минуты, вздохнул и медленно направился к выходу.

— Па-ап, — снова раздался тихий голос старшей.

Я замер и обернулся.

— Пообещай, что обязательно вернешься. Пожалуйста!

Ответил я не сразу. Черные мысли, как злобные пауки, обвили мое сознание паутиной сомнения.

— Я вернусь. Обещаю! — выдавил все же из себя, очень надеясь, что сказанное прозвучало более-менее уверенно.

Дочка удовлетворенно улыбнулась и закрыла глаза.

Я вышел из комнаты и медленно побрел по коридору. В глазах стояли колючие, тяжелые слезы.

* * *

Я резко распахнул глаза. Секунд пять в недоумении смотрел на стену передо мной, собранную их квадратных пластиковых панелей, пока, наконец, не сообразил, где нахожусь.

Сны, черт бы их побрал! Днем я все же научился не думать о семье, но вот когда наступала ночь, из темных глубин подсознания вновь вылезали зарытые мысли.

Нейроинтерфейс просигналил, что пришло уведомление.

Улучшение «Ускоренное мышление» активировано

Я открыл вкладку «Улучшения». В списке значилась только одна строка. Ее можно было развернуть и посмотреть уже известное описание.

Вновь прислушался к ощущениям, и — ничего. В описании к усовершенствованию говорилось, что время на принятие решения должно сократиться, поэтому и проверять работу улучшения стоит в ситуации, требующей конкретного действия.