Столичный доктор - Алексей Викторович Вязовский

— Виктория, — я взял девушку за руку. Она вздрогнула. Неимоверное нарушение этикета. На нас опять начала смотреть вся кофейня. — Это ужасная кончина профессора… Вам надо отвлечься чем-то. Да и денежные дела семьи привести в порядок. Мне предложили практику городского доктора на Арбате. Хороший оклад, премии. Не хотите пойти ко мне в помощницы?

Глава 6

— Но я… я ничего не умею, — залепетала девушка, вытаскивая руку из моей ладони. — Это такое неожиданное предложение!

— Я всему научу. В медицине есть несколько сложных процедур — остальное рутина.

Виктория задумалась, теребя салфетку в руках.

— А давайте вы все сами изложите моей mamá? Без ее согласия я вряд ли осмелюсь…

Ну что ж… Мне нужен помощник, а если врачебные будни будет скрашивать Вика… Тут можно рискнуть.

Я расплатился по счету, попросил девушку помочь мне добраться до выхода. Под прицелом десятка глаз мы проехали всю кофейню, вышли на улицу. Там пришлось опять месить снег, но заезжать в чайную не потребовалось — я постучал в окно и мы получили распаренного, красного Кузьму.

А дальше тащились в Хамовники. Причем еле-еле — коняшка у извозчика была старенькая, постоянно мотала головой и шла только после многочисленных понуканий.

— Вы только подыграйте мне немного, — инструктировала меня Вика по дороге. — Не надо сразу шокировать матушку вашим предложением. Давайте сначала попьем кофе?

— Да оно у меня уже из ушей сочится, — неуклюже пошутил я. Вот отучился флиртовать с молоденькими девушками. Придется брать той самой серьезностью и надежностью, которая так понравилась Виктории.

Дом профессора оказался небольшим, но каменным, да еще в три этажа. К нам вышел пожилой слуга по имени Арнольд с огромными, «собачьими» бакенбардами. Он был так похож на Кузьму, что мужчины даже переглянулись. У нас приняли верхнюю одежду, Арнольд увел моего «помогая» на кухню.

В гостиной нас выбежал встречать мелкий белый пудель. Первое, что он сделал — это встал на задние лапы, оперся передними на мои колени и заглянул в глаза. Дескать, а где угощение? Почему не принес?

— Трикси! Веди себя прилично, — укорила Вика песеля. Тот ничуть не расстроился, бросился к хозяйке. И получил порцию почесываний и поглаживаний.

Пока я разглядывал пуделя, в гостиную зашла худая, изможденная женщина в черном платье. Ее волосы были собраны в пучок на голове, на груди висели очки на цепочке.

— Евгений Александрович, вы?

Я с трудом встал с кресла, слегка поклонился:

— Добрый день, госпожа Талль!

— Сидите, сидите! — женщина взяла меня за руку, вернула обратно в кресло. — Для вас я всегда буду Еленой Константиновной. Зачем эти церемонии?

Мы расселись в гостинной, мать Вики позвонила в колокольчик и затребовала у Арнольда кофе. Потек неспешный разговор. Сначала я принес свои соболезнования. Потом у меня попросили прощения, что никто из Таллей не навещал — похороны и так далее. Елена Константиновна поинтересовалась, где мы пересеклись с ее дочкой, задала много вопросов про суд. На мраморном столике возле окна стояла черно-белая фотография строго седого мужчины с «бульдожьим» лицом в костюме и при галстуке. Судя по траурной ленточке — это и был профессор Талль. Я периодически поглядывал на учителя Баталова и пытался сообразить, как перевести разговор на исследования, которые проводил ученый. Помогла мне Вика. Сразу после того, как ритуал светской беседы подошел к концу, она произнесла:

— Мама, papá хотел, чтобы Евгений Александрович продолжил его работы. Я взяла смелость на себя пригласить приват-доцента Баталова забрать архив переписки и черновики статей.

— Доктора Баталова, — поправил я Вику. — Мне пришлось взять практику заболевшего арбатского врача — меня, увы, уволили из университета.

— Какой позор! — покачала головой Елена Константиновна. — Если бы был жив Август, разве осмелились бы они?!

Вопрос был риторический и не требовал никакой иной реакции, кроме осуждающего покачивания головой.

— После потери работы, — продолжил я рыть подкоп под голубоглазое чудо, что сидело справа от меня. — Мои денежные дела пришли в расстройство. Пришлось заняться частной практикой.

— И какой это приносит доход? — живо поинтересовалась вдова.

— О, весьма большой. К моему удивлению. В первый же прием я заработал больше десяти рублей, еще двадцать принесли роды.

— Вы занимаетесь и акушерством? — удивилась Елена Константиновна. В ее глазах стояли цифры с ноликами.

— Приходится, — пожал я плечами. — Отдельного акушерского пункта на Арбате нет, а в больницу везти рожениц не все готовы — дорого. Да и не всех там принимают.

Мать с дочкой переглянулись.

— Вот ищу помощника, который бы взял на себя часть моих рутинных забот, — перевязку, стерилизацию инструментов, организацию приема…

Вдова опять устроила мне допрос. А как я справляюсь со своей спиной, кто ведет карты, что вообще за публика приходит на прием. Нарисовал картину натуральной пасторали. Белые пони и единороги ходят по зеленому лужку, какают радугой… Единственная проблема — маленькие карманы. Некуда складывать деньги.

В глазах Елены Константиновны зажегся интерес. И опять он был с циферками и ноликами. Она внимательно посмотрела на дочь, потом начала перекатывать в чашке кофейную гущу.

Дожимать вдову не стал. Почва унавожена, что-то да вырастет. Сослался на боли в спине, откланялся. Обратно уезжал аж с двумя чемоданами писем, статей, что мне собрали женщины из архива Талля. Вот будет теперь чем заняться на досуге.

***

Утренняя эрекция! Вот не передать мои эмоции, когда я проснувшись, обнаружил не привычные прострелы в крестце, а приподнявшиеся чудо в районе паха. Значит все работает — травма не повредила нервы, которые ведут к детородному аппарату. Радостей жизни сразу прибавилось.

Этот позитив я сумел пронести через весь день. Сначала заразил им Ли Хуаня — даже его покерфейс не устоял перед моей улыбкой, китаец начал зеркалить в ответ смешинками в углу глаз.

— Очень, очень хорошо! — после массажа доктор похвалил мой прогресс, сказал, что в иглоукалывании уже необходимости нет, а вот в чем есть потребность — так это в специальных упражнениях на спину. Показал парочку. Все это напоминало медленные движения из одной боевой стойки в другую. Типа «всадник» становится «лучником», а «орел» «драконом».

— Похоже на ушу! — вырвалось из меня после попыток повторить стойки.

— О, вы слышали про благородное искусство китайских монахов?

— Не только слышал, но и не против ему поучиться.

— Тогда вам повезло, — усмехнулся Ли Хуань. — Я два года провел в монастыре Шаолинь. В России о нем ничего не знают, но…

— Почему же не знают? — перебил я китайца. — Старый даосский монастырь, где монахи изучают не только священные тексты и занимаются медитациями, но и учатся боевым искусствам. Рукопашный бой,