Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Иван Кузмичев

– А что, если так: «Русские отроки тринадцати-четырнадцати весен могут, с позволения родительского и собственного желания, поступить в сей корпус, воплощающий узы братства и русского единства, для служения Царю, Вере и Отечеству»? – предложил я свой вариант приписки.

– Хорошо, но не слишком ли напыщенно? – спросил Артур.

– Нет, это как раз самое оно, – ответил за меня Кузьма. – Любой отрок мечтает о том, что именно он будет богатырем, пускай большая часть их и понимает, что это вряд ли возможно. Но корпус как раз и станет для них той самой отдушиной, куда они смогут пойти для осуществления своих мечтаний.

Глаза поручика блестели, словно именно он должен сейчас сделать свой выбор и ему никак не больше четырнадцати весен.

«А ведь для Кузьмы-то это и не игра вовсе, пускай и взрослая…» – огорошило меня свалившееся откуда-то сверху откровение.

– Но отроки вырастают, и у них появляются взрослые мысли… – добавил ложку дегтя в нашу бочку меда Михаил, о чем-то напряженно думавший все это время. – И, честно сказать, потом они могут стать проблемой не хуже стрельцов…

– Ну ты сравнил. Скажешь тоже, стрельцы, – презрительно сказал Александр.

– Нет, Саша, Миша прав. – Я не разделял подхода моего друга помещика к данному делу, благо пример тысячелетий был перед глазами. – В любой, даже совершенной группе людей начинается увядание, как моральное, так и идейное, что приводит к бунтам и прочим ненужным государству потрясениям. А все из-за чего?

– Из-за плохой начальной мысли? – спросил Николай.

– Не только. Признаться, я об этом как-то не подумал. В основном же гниение замкнутых обществ начинается с того, что перестает вливаться свежая кровь, – сказал я, подходя к столу со снедью.

Все же ужина как такового у нас нет, поэтому приходится питаться вот такими вот налетами на гору продуктов, заботливо приготовленных в углу залы.

– Прям как образование болот, – хмыкнул Кузьма. – Вода в озере перестает быть хоть сколько-нибудь проточной, и оно постепенно зарастает камышом, потом и вовсе кустарником, а там, глядишь, уже и непролазное зеленое месиво.

– Суть, в принципе, верная. Так вот, именно дабы наша вода всегда была чистой и проточной, необходимо в фундамент устава заложить те идеи, которые никто не смог бы поколебать! – наконец сказал я друзьям, напряженно думающим о новой поставленной задаче.

– Но разве это не то же самое, что говорится в нерушимых правилах Устава витязей? – наконец спросил барон Либерас.

– Эти аксиомы включают в себя лишь малую часть того, о чем я говорю. Вот, к примеру, первая из них: «Никогда витязь не предаст брата своего, будь то ласки прелестниц или пытки врага!» – с этим все понятно. Вторая: «Витязи служат только России, а ни в коем случае не самим себе!» – вот тут уже могут возникнуть кое-какие вопросики. И третье правило, самое спорное и нужное: «Витязь никогда не может быть забыт: где бы он ни находился, он остается им всегда!».

– Извратить можно все что угодно, лишь бы голова работала, – сказал Николай. – Но вот и дальше вводить какие-то ограничения в устав я не считаю нужным. Конечно, человек я не военный, но уверен точно: одни запреты ничего не сделают, нужно вводить негласные правила постепенно, как бы «одевая» будущий корпус, до тех пор пока наша задумка не воплотится в жизнь.

– Дельно, – согласились с Волковым друзья. И даже у меня, вечно ищущего подвох в ворохе новых предложений, не нашлось ни единого возражения.

– Что ж, тогда, пожалуй, можно приниматься за те дела, которые мы распределили между собой, – с улыбкой сказал я. – Но перед тем как разойтись, друзья, давайте хорошенько перекусим, а то ведь и ужин мы пропустили…

Мое предложение было встречено на ура, тем более что раз основное дело было дописано и сделано, то можно все это действо завершить одной давней русской традицией – обмывкой! Честно сказать, не ожидая такого поворота событий, я попросту свалился под стол через пару часов этой катавасии. Хорошо хоть спать меня уложили на одинокий диванчик, стоящий рядом со шкафом с книгами. Правда, он больше подходил для сидения, нежели для сна, но ведь дареному коню в зубы не смотрят!

Глава 3

Начало мая 1707 года от Р. Х.

Алексей Петрович

Жизнь или cмерть. Реальность престолонаследия

В учебе и заботах пролетели последняя неделя апреля и пара майских деньков. Друзья занялись своими делами, попутно выискивая возможности для воплощения в реальность нашего умственного труда. Кто-то поехал к себе в поместье – изучать проблему на месте. Кто-то ищет нужную ему информацию на базаре. Увы, но ежедневные посиделки пришлось отменить, и за прошедший неполный десяток дней мы с соратниками собирались всего раза три, причем отдых от каждодневных забот каждый раз перерастал в обсуждение того, чего каждый из нас достиг в выбранной для себя области.

Правда, при всем нашем энтузиазме мы не можем решить одну-единственную проблему – возможность моего провала при проверке знаний Петром. С одной стороны, конечно, все зависит от меня самого, но вот так ли это на самом деле? Не знаю, мало ли что там царю-батюшке на ушко шепчут.

Как бы то ни было, но дни шли, не спрашивая соизволения остановиться, и опускать руки с моей стороны было бы по крайней мере глупо, поэтому я и отдавал все свободное время повторению изученного материала. Все же я решил не рисковать и не приступать к новому: мало ли что может случиться. Перепутаю – и все, пиши пропало, надежды летят в тартарары, а Уставом витязей можно смело подтереть одно место.

Увы, но никаких майских праздников, по старой привычке ожидаемых мной, здесь не было. Разве что церковные были, да я как-то не сподобился узнать, какие именно. Так что для меня бывшие-будущие майские праздники прошли в тишине и уюте, в компании с картами по географии и парочкой новеньких учебников по навигации. Правда, надо заметить, что порой тишину нарушали звон клинков и топот ног в тренировочном зале, специально оборудованном для фехтования.

Не знаю почему, но я никак не мог выбрать, что мне больше нравится из холодного оружия. Выбор колебался между плавным изгибом сабли и смертоносной прямотой шпаги. Вот только воспоминания говорят мне о том, что вскоре шпаги вовсе, так сказать, сойдут на нет. Да и, честно говоря, штык на винтовке много лучше