Манускрипт - Геннадий Борисович Марченко

который со временем должны влиться и печатные издания. Я помнил о надвигающейся войне между СССР и гитлеровской Германией, понимая, что избежать её не удастся. Постоянно прислушивался к новостям по радио, выискивал в газетах хоть что-то, намекающее на грядущее столкновение двух супердержав. И с грустью понимал, что если война начнётся в этом году, то я особенно ничем Советскому Союзу помочь не смогу. Просто не успеваю. Развитие пропагандистского кластера в виде радио— и телевещания пока было далеко от воплощения. Вернее, радиостанцию я хоть и запустил, но она пока не набрала армию преданных радиослушателей, не было какой-то фишки, способной стать суперприманкой для радиолюбителей. Если бы в прошлой жизни я работал в медиаотрасли, вероятно, смог бы что-то придумать, но вид моей деятельности до попадания в 1937 год мало вязался с креативом в этом направлении. Немного утешала мысль, что хотя бы в распоряжении Сталина и К° имеются мои подробные показания, в которых я изложил практически всё, что знал об истории СССР и развале страны.

А если напрячь память… Я напряг и передал через консульство лично на имя Фитина записку, в которой изложил всё, что знал о пенициллине. Знал не так уж и много, но и полным профаном себя не считал. Помнил, что антибиотик получил из плесневого грибка английский бактериолог Александр Флеминг, причём в начале Великой Отечественной открытие вроде бы уже состоялось. Так что наши учёные пусть немедля обратят своё внимание на Туманный Альбион и либо путём кражи, либо обычной просьбой заставят этого Флеминга поделиться своими наработками.

Кроме того, я передал в запечатанном тубусе чертежи оружия, которое в будущем станет известно всему миру как автомат Калашникова. Так и написал в сопроводительной записке, мол, найдите танкиста Михаила Тимофеевича Калашникова, поскольку помнил из истории, что войну изобретатель начал именно танкистом, и отдайте ему эти чертежи. Может, сообразит, как довести до ума автомат под промежуточный патрон, потому что мои чертежи были довольно приблизительны. До кучи упомянул о необходимости разработки алмазных месторождений в Якутии. В бассейне реки Вилюй, как я помнил из истории, точно должны найти. А богатую кимберлитовую трубку обнаружат на месте будущего посёлка Мирный. Я помнил только, что он стоял на реке Ирелях. И то узнал это в своё время совершенно случайно, познакомившись на каком-то бизнес-тренинге с весьма разговорчивым предпринимателем из этого самого Мирного…

Глава СВР решал в Штатах свои, насущные задачи, однако нашёл время, чтобы буквально на день заскочить и в Неваду. Не желая светить меня, предложил встретиться где-нибудь вне стен отеля, а ещё лучше — за пределами Вегаса. Я предложил небольшое придорожное заведение «Горячий мустанг», куда до этого наведывался несколько раз проездом.

— Спасибо вам за плёнку от наших учёных и лично товарища Сталина, — начал с благодарности собеседник, напомнив о разгильдяйстве Оппенгеймера. — На ней оказалась действительно ценная информация. Над созданием антибиотика также идёт работа. Флеминг не захотел делиться информацией, пришлось у него эти документы попросту изъять. В Якутию по вашей наводке отправлены несколько геологических партий. И отдельное спасибо за чертежи автоматического оружия. Команда конструкторов и Калашников в том числе в обстановке строжайшей секретности уже испытывают новые образцы. Правда, Калашников был очень удивлён, когда ему предложили работу в конструкторском отделе, но вроде быстро втянулся и стал чуть ли не фонтанировать идеями. Однако, к сожалению, перевооружение наших войск проходит не достаточными темпами, приходится переоборудовать налаженные производства, а на границах уже неспокойно. На востоке Квантунская армия, несмотря на Пакт о нейтралитете, готова в любой момент перейти в наступление с территории марионеточной Манчжурии, а на западе гитлеровские войска стоят вплотную у границ Белоруссии и Украины. Мы также перебрасываем войска на запад, для немцев это не секрет, потому и с вами откровенничаю… Кстати, слышал сегодня утром трансляцию вашего радио. Мне понравилось, как вы подаёте новости, в смысле — делаете верный упор на политической ситуации в мире, чётко определяя, какая опасность грозит всему цивилизованному миру, если не удастся остановить Гитлера.

— Но мы же остановим? — осторожно предположил я. — Во всяком случае, в моей истории это получилось, хотя и заплатили за победу десятками миллионов жизней.

— Вот чтобы эти десятки миллионов не погибли, нам и нужна своевременная помощь американцев. Да и от помощи англичан не откажемся, хотя их армия не то что нашей, но и немецкой в подмётки не годится. Но все в нашем руководстве прекрасно понимают, что основной груз предстоящей схватки взваливает на себя Красная армия. Поэтому изыскиваются любые возможности по усилению наших вооружённых сил. В частности, по прямому указанию Иосифа Виссарионовича дела тысяч военных, инженеров и учёных были отправлены на пересмотр. Уже многие выпущены из лагерей, вернулись на свои прежние должности. Между прочим, это коснулось и ваших старых знакомых Кржижановского и Куницына.

— Серьёзно? Это же здорово! Как они?

— Честно скажу, состоянием здоровья не интересовался. Надеюсь, они не сильно подорвали его за время пребывания в лагерях. Я просто сделал запрос в Управление лагерей и получил ответ. Первого освободили ещё зимой, а второго — по весне. И таких тысячи, если не десятки тысяч. Выяснилось, что многие были осуждены по наветам. Вполне логично предположить, что люди затаили обиду на советскую власть, так, казалось бы, несправедливо с ними обошедшуюся. Однако подавляющее большинство специалистов полны решимости работать не покладая рук на благо своей социалистической родины. А завтра, если вдруг грянет война, готовы встать на защиту Отечества.

— Эк вы раздухарились, Павел Михайлович, вон уже за соседним столиком оборачиваются, — улыбнулся я. — Признаюсь, я и сам с радостью повоевал бы с фашистами, но думаю, здесь от меня всё же больше пользы будет, чем если я погибну от какой-нибудь шальной пули…

— Ни о каком фронте не думайте, конечно, вы нужнее здесь, — поддержал меня Фитин. — Да и война пока не началась, может, Гитлер всё же передумает на нас нападать. Хотя что я говорю… Нужно быть реалистом — нападут, как пить дать нападут.

— Я тоже думаю, что войны не избежать. Поэтому со своей стороны помимо прочего с началом конфликта постараюсь устроить сбор гуманитарной помощи. Хотя бы тёплая одежда, обувь, консервы… Всё то, чего так будет не хватать нашим солдатам или, например, в блокадном Ленинграде. Вот там нужно делать запасы уже сейчас.

— Уже делаются, хотя наша армия с экипировкой вроде серьёзных проблем не имеет. С протоколами ваших допросов тщательно работают, тем более что вы говорили, будто в них изложено всё, что вы могли сказать к тому