Рассказы 33. Окна погаснут - Лев Рамеев

– И ты с ними, конечно, тоже расправился. А откуда появились дети? Это ведь и не дети тебе тоже?

– Нет. Они пришли в разное время, так же как когда-то мы с родителями. Все повторилось. Я распределил наши участки так, чтобы можно было обороняться.

– Почему Скрин называет тебя дед?

– Потому что мне так привычно.

– А как тебя зовут на самом деле?

– Гор. Так называли меня дед с бабой. А свое настоящее имя я не помню.

Тик-так. Мамино вжух-вжух по кровати. Птичье фьють-фьють за окном.

– Нам надо в город, Гор, – повторила Лина, – даже не знаю, как тебя уговорить. Про мальчиков и девочек знаешь? А про дельфинов?

– В городе делать вам нечего. Тридцать четыре года прошло. Там ничего нет. И вовсе не значит, что там никого нет, понимаешь? Сан говорил, что ксенобы еще добегают иногда. Странные, слабые, но добегают. И люди мало чем от них отличаются, если еще остались.

– Подожди, твоих внучков зовут Сан и Скрин?

– Я видел эти слова на креме у бабушки, – пожал плечами Гор. – Сан и Скрин, что такого.

– Вообще, ничего. Так кто убил твоих бабушку с дедушкой?

– Другие выжившие люди. Мне было четырнадцать.

– И ты с четырнадцати живешь тут один?

– Да. Потом появился Сан. Потом Скрин.

– И ты не захотел, чтобы вы жили вместе? Разве вместе не веселей?

– Я здесь не для веселья.

– А для чего?

Вопрос повис в воздухе. Гор беззвучно пошевелил губами, и его густая борода заходила ходуном, как от землетрясения. А может, внутри Гора и происходило его личное землетрясение.

– Я так привык. Так надежнее, – сказал наконец он. – Раз в неделю они приходят – каждый в свое время. У меня коза. Сан охотится на птиц. Скрин – на крупную дичь и рыбалит.

– И про город вам не интересно? Остались ли там люди? Может, ксенобы уже давно сдохли? Может, переехать туда? Все-таки город. Я читала…

– Ты же не любишь читать.

– Я читала, что многие коммуникации могут существовать очень долго. Разумеется, если эти твари не перегрызли провода.

Гор расхохотался, как старая ворона:

– Ты их не видела. Они перегрызут все что угодно.

Лина выждала, когда он успокоится. Все-таки одиночество всех превращает в психов. В психов, которые очень любят поржать.

– Ты не ответил про генератор. У тебя столько всякого хлама. И настоящая коза. Должно же быть еще что-то полезное.

Гор встал из-за стола и сел рядом с мамой на кровать – та под их весом просела почти до пола. Мама не обратила на него внимания, только сжала лампу покрепче. Гор, не пытаясь отнять лампу, осторожно вставил в нее ладонь, словно проверяя рассказ Лины на правду.

– Да, кстати, я тебя обманула – это атомная бомба. Ты до нее дотронулся, и теперь мы все умрем, – сказала она, допивая молоко.

Гор цокнул в бороду.

– Ладно. С тобой все понятно – тебе терять нечего и ты готова помереть хоть сейчас. А она? С чего ты решила, что лампа ей нужнее жизни?

– А мне кажется, ей тоже больше нечего терять. Наверняка у нее был хорошенький ребенок с маленькой головой. А теперь осталась только шапка.

– А мне зачем вам помогать?

Лина повернулась к нему всем корпусом и сощурила глаза без ресниц:

– Да чтобы доказать, что ты сам вместе со своими внучками не превратился в ксеноба.

Тик-так, фьють-фьють.

– Кому мне что доказывать?

– Самому себе, глупый.

Гор молча вышел из комнаты.

– Сейчас он с козой посоветуется, – объяснила Лина маме.

– Я все слышу, – раздалось из соседней комнаты.

– Передавай привет козе! – крикнула совсем расхрабрившаяся Лина. – Может, она тебе ска…

– Собирайтесь, – прервал ее вернувшийся Гор, – генератор есть, но он в доме Сана. Надо успеть дойти туда до темноты.

От неожиданности такого простого решения Лина даже не нашлась, что сказать.

– Можно погладить козу? – спросила она.

* * *

– А какой он, твой Сан? Скрин очень тупой.

Домик вдали становился все четче и больше, а силы, чтобы идти, словно утекали с каждым шагом. В траве, как сумасшедшие, пели то ли цикады, то ли кузнечики, и от их гомона все гудело, как в большой центрифуге.

– Сан умер полгода назад от простуды, – не оборачиваясь, глухо сказал впереди идущий Гор.

– А от простуд еще умирают?

– Иногда умирают, если нет лекарств.

– А откуда у вас лекарства?

– От деда с бабой оставались. Просроченные, но все равно еще работали. Последние ушли на Скрина в его прошлую лихорадку. Скрин не знает, что Сана нет.

– Какой он был, этот Сан?

– Умный. Метко стрелял. Любил читать. Я их обоих учил, но нравилось только Сану.

– Если все вернуть назад, ты бы не лечил Скрина, верно?

– Назад ничего не вернуть. Пришли.

Внутри дом Сана был таким же, как у Гора, но все же другим. Вроде бы те же половички, салфеточки, слоники и фотографии – но выглядели они уместно, не по-бутафорски. Словно они тут и должны быть.

– Это дом моих деда и бабы, – пояснил Гор. – Тот, где я живу сейчас, мы строили с дедом вместе. А обставлял я его уже сам – забрал кое-что отсюда, чтобы украсить. Дом Скрина мы построили восемь лет назад. На него не хватило ни мебели, ни тканей, поэтому какой получился.

– Да и вы не старались особо, чтобы получился, – заметила Лина, обессиленно падая на скрипучий диван.

– Я включу генератор, а ты ничего не трогай. У нас будет минут десять. Дизель надо экономить, а после заката не издавать лишних звуков и не светить.

– За глаза, – сказала Лина.

С улицы раздалось веселое гудение генератора. Услышав его, мама тоже весело улыбнулась и начала деловито искать розетки.

– Давай свою лампу, – сказал ей вошедший Гор, и мама послушно отдала. – Эй! Что-то не включается она.

– Надо зарядить, наверное. Минут пять хотя бы. Оставь ее пока в покое. Слушай, а это что? Проигрыватель? О! Тут и пластинки есть! Я никогда их не видела взаправду. Какие полосатые на ощупь! – Лина засмеялась, проведя пальцем по поверхности пластинки, будто та щекотала ее пальцы. – А давай включим?

– С ума сошла?

– Перестань! Ты же сказал, что есть десять минут. Лампа пока заряжается, а мы тихонечко включим. Ну