Интермир. Серебряная греза - Нил Гейман

– Кстати, это было отличное решение.

Не видя собеседника, у нас не определишь, кто говорит. В смысле, у всех на Базе голоса почти одинаковые. Вот и сейчас голос, раздавшийся над ухом, был совершенно моим, но я ничуть не удивился, когда за наш столик уселся Жуакин. Я знал, что он объявится, – такое уж мое счастье.

– Вообще-то я понятия не имел, чем ты в нас запустил. – Жуакин вилкой подцепил некое подобие яичницы. – Но потом сообразил, услышав разговоры о потерянном щите.

Наверное, все мои чувства отразились на лице, потому что он поморщился и сочувственно добавил:

– Извини, но об этом говорят.

– Ну разумеется! Обо мне если и говорят, то лишь про мои косяки.

Акасия насмешливо вскинула бровь, но мне было плевать.

– Да ладно тебе! – утешил Жуакин. – Я новенький, теперь посудачат обо мне.

– Ты герой! – фыркнул я. – Так лихо спас Джо. – Слова дались мучительно, но я себя превозмог. Ведь каждому приятно, когда хвалят по делу. – Это было здорово.

– Спасибо. Я крепко струхнул, – признался Жуакин, и зависть моя слегка угасла. – Вообще не понимал, чего творится… сплошная кутерьма… и вдруг я оказываюсь черт-те где… там что-то вроде…

– Кислотной гравюры Эшера[11]? – вставил я.

– Точно! – Жуакин рассмеялся. – Ох, как хорошо, что хоть кто-то здесь говорит по-людски. А то я просто не понимаю, о чем они все толкуют.

– Молодец, что заметил, – усмехнулся я. – Мы все из разных миров, иногда настолько разных, что в культурном багаже вообще не находится ничего общего.

– Вот-вот! Я тут одну спросил – вы Люди Икс, что ли? Она посмотрела на меня как на идиота. Видно, не поняла.

Я рассмеялся:

– Ты сам-то откуда?

– С Земли… как ее… – Жуакин вздернул рукав, и я увидел шпаргалку, накарябанную на запястье. – F∆986. Капитан так сказал.

– Называй его Стариком. Его все так зовут. А на экзамене шпоры вряд ли помогут.

– Всегда попадаюсь. – Жуакин слегка оробел. – Чувствую, завалюсь.

– Не паникуй. – Черт, он все больше мне нравился, и я не мог ничего с этим поделать. – Зубрежки много, но в ней мы мастаки. В смысле, я мастак. А значит, и ты. Понял?

– Вроде бы. Никак не привыкну, что ты – это я. Одно лицо. И все вокруг – я.

– Кроме меня, – влезла Акасия, про которую я почти забыл.

– Кстати, я хотел спросить. Ты… – Под ее насмешливым взглядом Жуакин осекся. Акасия ждала вопроса. – Ты кто?

– Акасия Джонс, – представилась девушка.

– Не вздумай назвать ее Кейси, – остерег я, получив от нее весьма чувствительный толчок локтем в бок. Жуакин ухмыльнулся.

– Акасия Джонс, загадка Интермира, – произнес чей-то голос, и я увидел Ежи. Моя птичья версия держала в лапах не поднос, а всего лишь тарелку со скромной порцией корма.

– Я вообще загадочная, – подмигнула ему Акасия. Ежи слегка распушил перья. Будь я пернатым, и я бы свои взъерошил, только по иной причине.

– Вернее, пытаешься нас в этом убедить, – усмехнулся Ежи. Уж он-то осадит кого угодно, даже смазливую девицу. – Усердно работаешь над образом?

– Вот еще! – хихикнула Акасия. – Всю работу за меня делают парни.

Жуакин фыркнул. Нет, он и впрямь славный. Ежи подсел к нашему столику.

– Как всё прошло? – спросил я.

Утром командирский отряд доставил своего Путника, и всем не терпелось хоть одним глазком на него (или на нее?) взглянуть. Но куда там – новичка отправили в изолятор, а затем прямиком в каюту Старика. С тех пор о нем (или все-таки о ней?) никто не слышал.

– Это было что-то! – Ежи стрельнул взглядом в Акасию. Его красный хохолок встопорщился, точно у павлина, завлекающего самку. – Нечто несусветное, ей-богу.

– Да ну? – подстегнул я.

– Точно. Джози лишилась косы.

– Ничего себе! – Я обомлел – Джози тряслась за свои волосы. – Какую смерть принял мерзавец?

– Жуткую! – засмеялся Ежи. – Мы попали в дебри. Настоящие буйные джунгли с ядовитыми лианами. Вдоволь наигрались в прятки, однако Путников заполучили. Маги берегли их как зеницу ока.

Лишь через секунду я сообразил, что именно меня зацепило в его словах.

– Путников?

Перья на голове у Ежи опять возбужденно взъерошились.

– Ага. Об этом еще не объявлено, и если пойдет слух, я пойму, кто разболтал. – Он посмотрел на Акасию (та жестом застегнула рот на «молнию») и Жуакина (тот кивнул). – Путников двое. Они близнецы.

У меня отвисла челюсть:

– Такое раньше бывало?

– По-моему, нет. А Старик, значит, послал вас за третьим. – Ежи кивнул на Жуакина. – Это уж вовсе неслыханно. Теоретически, конечно, возможно… Однако три Путника зараз… Джоб говорит, день удался. – Он потянулся стаканом к Жуакину – мол, за тебя.

– Ух ты! – Я тоже чокнулся с Ежи. – Слушай, ты же был в командирском отряде. Теперь тебя повысят в чине?

Ежи смутился:

– Может быть, только не сразу. Но видел бы ты офицеров в деле – это что-то! Джоб – классный командир. Путники тотчас ему доверились. И я бы за ним в огонь и в воду.

– Я тоже с ходу поверил в Джои, – сказал Жуакин. Похвала была так приятна, что я даже не стал цепляться к лишней букве в своем имени. – То есть сразу, как понял, что вижу не себя в зеркале.

Он улыбнулся, и я ответил ему улыбкой, вспомнив свои размышления о том, что чувствуют близнецы. Что ж, теперь будет возможность их расспросить.

– Надо же, близнецы из пограничного мира! – Я все еще не оправился от изумления. – Какие они?

– Сейчас здорово обалдевшие. Но держатся молодцом. Друг другу опора в нереальной реальности. Зовут их Джарл и Джари, парень и девушка. Старик собирается о них объявить.

И тут как по заказу включился динамик.

– Ты, что ли, подстроил? Лихо! – сказал я. Ежи приосанился, Акасия хихикнула. Но веселье наше угасло, едва раздался голос Старика – серьезный и негромкий, он заставил всех умолкнуть и слушать.

– Путники, усядьтесь крепче. Система безопасности зафиксировала какую-то аномалию. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы нас обнаружили. Будем перфорировать. Я знаю, многие еще не окончили завтрак, поэтому придержите тарелки. Перфорация пятикратная.

Динамик зашуршал и выключился. По залу пробежал шумок – одни обрадовались, другие приуныли, а немногие третьи, еще не изведавшие перфорацию, растерялись. Акасия была среди последних: