Вопрос верности - Дмитрий Казаков

Сменили с дежурства их на самом закате. Багровое солнце только коснулось боком горизонта, а ветер, терзавший форсеров проведенные на посту сутки, замолчал, когда ком-линк донес голос Фернандо.

– Смена через десять минут, – сообщил тактик.

– Ох, здорово, – сказала Марта, потягиваясь и понимая, что последний час думала только о том, как бы согреться. – Сутки в этот раз тянулись долго, будто наряд по казарме в центре подготовки.

– Это точно, – хмыкнул Жозеф. – Или мне кажется, или с каждым днем становится холоднее. Неужели на этой планете существует зима?

– Мы вроде бы на экваторе, – Санчес хлюпнул носом. – Тут должно быть всегда одинаково тепло… в смысле, холодно.

Танки, стоявшие, как обычно, за периметром, принялись разворачиваться. Из‑за скал показалась идущие колонной форсеры.

– Смена, – вздохнула Лия. – Ха, смотри-ка, а рожи незнакомые… Неужели новые части прислали?

За проведенное на Фрио время Марта и ее бойцы узнали сменщиков если не по именам, то по лицам точно.

– Похоже на то, – Марта выбралась из окопа. – Хотя какая нам-то разница?

Она кивнула незнакомому субтактику, высокому и худющему, с ало-бело-синим символом Сердца Бури на груди. Тот на приветствие не ответил, более того, сделал вид, что его не заметил. Глаза отвел в сторону и принялся поторапливать собственных бойцов.

– Чего это он? – удивился Тадеуш.

– Гордый очень, – сказала Марта достаточно громко, чтобы ее услышали. – Ну, ничего, задницу отморозит, на насекомых посмотрит – станет помягче…

Ответом ей стал презрительный взгляд.

Марта поморщилась и решительно зашагала прочь – не хочет общаться, так дело его. Услышала, как Жозеф и Санчес за ее спиной обменялись несколькими репликами и даже разобрала отдельные слова: «рожа», «кулак», «темный коридор».

За пять минут догнали последний из танков, пристроились за ним, в самом хвосте длинной колонны.

– Хм, а смене «Зверей», похоже, не положено, да, – Тян оглянулся, задумчиво почесал затылок.

– Главное, чтобы в брюхо было чего-нибудь положено, – вздохнула Лия. – Остальное – ерунда.

Показались купола Розенфолла. Распахнулись двери шлюза, впуская в город озябших форсеров. И тут вновь напомнил о себе Фернандо.

– Внимание всем, – заявил он, включившись в общую сеть бригады, чтобы его слышал каждый боец. – Ужин отменяется. Приказываю – собрать вещи и через двадцать пять минут быть готовыми к отправке. Построение на площади перед казармой.

– Ну надо же. Сюрприз… – пробормотала Марта, когда голос тактика перестал дребезжать внутри черепа. – И куда нас переводят, интересно? Неужели и вправду на Антион? И для чего? Чтобы…

Она замолчала, понимая, что делиться догадками насчет штрафной бригады и того, что их ждет, не стоит. Бойцы, в отличие от командира, оказались новым приказом если не обрадованы, то уж точно не огорчены.

– Без ужина останемся – это плохо, – рассуждал Жозеф, – зато уберемся из этого гнусного холодильника. Я здесь себе все хозяйство отморозил. Боюсь, что и не заработает, когда надо будет…

Санчес хмыкнул.

– Думаешь, надо будет? – ехидно поинтересовалась Лия. – Надеешься, что на такого парня как ты, кто-то польстится? Ой, зря…

«Они не знают, – думала Марта, впереди звена проходя через шлюз, – что теперь мы обречены на смерть. Из солдат Эволюции стали пушечным мясом. Хотя ранее тоже были им, только льстили себе…».

Прошли длинным коридором с высоким потолком, заменявшим в единственном городе Фрио улицу. Внутри общежития встретился сюрприз – незнакомые субтактики и бойцы, деловито сновавшие по коридорам.

– Ха… привет, – удивленно сказала Марта, вступив в собственную комнату и обнаружив, что незваные гости появились и тут.

Четверо форсеров лежали на кроватях, чернокожий лысый субтактик возился с плазменной пушкой.

– Забирайте вещи, – сказал он, поднимая голову. – Мы их сложили вон там, – кивнул в сторону угла, где кучей лежали рюкзаки.

– Могли бы и не трогать, братцы, – кулаки на ручищах Жозефа сжались, он шагнул вперед, не заметив, что едва не сшиб Марту с ног. – Или вы из тех, кто любит покопаться в чужих вещах!?

– Похоже на то, – прорычал Санчес. – Сейчас мы вам покажем, что это плохо…

– Стоять! Тихо! – рявкнула Марта, понимая, что еще миг, и ее озлобленные, уставшие парни ринутся в драку.

А неприятностей из этого получится – хоть автоматическим погрузчиком разгребай.

– Эмоциональная несдержанность – это атавизм, – нравоучительно изрек чернокожий субтактик. – Не зря говорят, что вы – просто слегка измененные люди. Ничего, ваши ошибки будут исправлены нами.

– Кто говорит? – взревел Жозеф.

– Тихо! – Марта положила руку ему на плечо, ощутила, как напряжены чудовищные мышцы. – Любые разговоры – запрещаю. Собрали вещи и быстро покинули комнату. Понятно?

– Да они… я… – пропыхтел Жозеф. – Так точно.

– Вот и отлично, – она глянула на чернокожего субтактика. – Скажешь еще хоть слово, получишь в рожу от меня.

Собирались под сердитыми, полными презрения и даже ненависти взглядами.

Когда выбрались с рюкзаками в коридор и затопали к лестнице, не выдержал Тадеуш.

– Как же они… почему они позволяют себе такое говорить? – забормотал он. – А? Мы все дети Пророка, мы…

– Ты и правда веришь в это? – хмыкнул Рашид. – Наивный.

Больше до самого выхода никто не произнес ни слова.

Бригада построилась за минуту до назначенного срока. Фернандо хмуро оглядел строй и сказал:

– За мной. Направление – к Западному шлюзу. За ним ждут транспортеры.

– Это что выходит… – услышала Марта шепот Санчеса – На Рахонавис?

От Розенфолла начинались четыре дороги. Две от Восточного шлюза тянулись к порталам в человеческие миры. Третья – от Южного, и по ней можно было добраться до Гекаты. Последняя, самая длинная, пересекала периметр на западе, и вела к планете, где родился Рональд.