Аборигены галактики - Игорь Минаков

Тимур только-только добрался до своего Екатеринбургского офиса, только-только начал рассылать приказы кураторам лагерей, полевым сотрудникам, «присматривающим» за шпионской сетью, как Лорд снова вышел на связь.

– Ну что, Коршунов, хочешь, «обрадую» тебя таким плохим, по сравнению с которым то, что ты мне сообщил, хорошим покажется?

– Что случилось?

– А сейчас он снова на связь выйдет, и ты сам все увидишь. Подключаю тебя к сеансу.

Ждать долго не пришлось: полминуты – и перед начальником Кей-Кей засветился голографический экран. Тимур с удивлением узнал Зою Ивановну, директора Верхнетагильского интерната. Лицо женщины было белым как мел, губы дрожали.

Затем картинка дрогнула, сместилась – видеокамера меняла ракурс, расширяя панораму. Тимур не сразу понял, что видит – женщина была туго привязана к креслу! Затем в кадр попали дети, пятеро. Они сидели на полу вдоль стены, запястья и лодыжки тоже связаны. Коршунов узнал ниневийку Скен-эннаэ из Римминого класса, остальные были помладше. Все – дети беженцев. И все – девочки.

Затем экран заполнило квадратное лицо ракшаса. Харрот, первый ортодокс среди главарей Хашараппы.

– Я решил дополнить условия, – надменно сообщил он. – Во-первых, вы предоставляете нам большой патрульный глиф. Подчеркиваю – большой, это важно. Во-вторых, обеспечиваете воздушный коридор до космодрома «Кольцово». В-третьих, там должен ждать корабль, который доставит нас на родину. Место высадки я сообщу позже. В-четвертых, вы загрузите на корабль сто единиц тяжелого лучевого вооружения и тысячу комплектов ручных бластеров с резервными батареями. Эти пункты я уже перечислял. Теперь новое. Вы предоставите нам технологию холодного ядерного синтеза…

– Мы не используем ядерный синтез! – резко возразил Лорд.

– Сейчас уже не используете. Ваши современные технологии для нас бесполезны, мы не сможем их воспроизвести. А трехсот-четырехсотлетней давности – почему бы и нет? И последнее – вот список, – лицо исчезло с экрана, уступив место столбикам текста. – Здесь тридцать имен. Этих братьев вы также должны доставить на космодром. Живыми и невредимыми.

Большинство перечисленных в списке Коршунов знал превосходно. Он только что дал приказ об их аресте.

– Если мои требования не будут выполнены, – продолжал Харрот, – я убью заложников. Здесь двести восемьдесят шесть детенышей и сорок восемь нянек. Я уничтожу их всех. Жду тридцать земных минут.

– За тридцать минут мы ничего не успеем! – вскинулся Лорд.

– Жду двадцать минут! Как раз хватит времени, чтобы подогнать сюда глиф. Пока мы будем грузиться, выполните остальное. А это – чтобы вы не подумали, что мои слова – пустая болтовня.

Он поднял руку, и Тимур охнул невольно. Пальцы террориста сжимали патрульный бластер. Но откуда?!

Харрот поднес оружие к лицу Зои Ивановны. Женщина зажмурилась, по щеке ее побежала слезинка.

– Стой! – рявкнул Лорд. – Я согласен. На все условия.

Харрот помедлил. Опустил оружие.

– Хорошо, пусть поживет. Это жест моей доброй воли. Я убью ее через двадцать минут. Если глиф опоздает – буду убивать по одной маленькой самке каждые три минуты, – он повел бластером в сторону девочек. – Медленно. Когда самки кончатся – взорву этот питомник. Если попытаетесь напасть – тоже взорву. Прощай, друг Лорд.

И оскалился самодовольно.

Экран погас, растворился в воздухе. Лорд повернулся к Коршунову.

– Я лечу в интернат! – тут же заявил Тимур.

Лорд не спорил. Только предупредил:

– Без оружия. И ты пальцем не пошевельнешь, что бы там ни увидел. Разбираться с ними будем уже на космодроме, – даже в большой глиф двести восемьдесят шесть детей они не втиснут. Ты, главное, тяни время. Уговаривай, чтобы заложниками с собой они взяли только воспитателей. В крайнем случае – наших, земных ребятишек. И… удачи, Тим!

* * *

Никогда в жизни Коршунов не гнал глиф на такой скорости. В Верхний Тагил он успел за две минуты до установленного Харротом срока. Однако купол аэродрома не спешил раскрываться, впускать машину. В ожидании прошло еще полминуты. Минута. Две. Тимура начал колотить мелкий озноб. Возможно, террористы специально медлят, подстраивают «опоздание»? Потому что им хочется хоть кого-то убить для острастки!

Он набрал номер видеокомма в директорском кабинете. Нет ответа.

Наконец лепестки смилостивились, разошлись. Тимур поспешно опустил машину, заглушил двигатель. Открыл сегмент колпака кабины. И тут же распахнулась дверь коридора. На поле выбежал… нет, не террорист. Голенастая девчонка в синем форменном платье. Римка!

– Тим, это ты?! Здорово! У нас все хорошо! Мы с ними сами справились, без Кей-Кей!

Коршунов быстро огляделся по сторонам. Остановил взгляд на двух прогулочных «Ласточках» в дальнем углу аэродромного поля. Террористы вполне могли притаиться там – раз у них бластеры.

– Римма, быстро залезай в машину, – скомандовал вполголоса.

– Тим, ты чего?! Я же говорю – все хорошо! Ты что, мне не веришь? Ладно, смотри.

Дверь вновь открылась. Тимур напрягся, разглядев массивную черную фигуру. И тут же его челюсть отвисла сама собой.

Харрота волокла, ухватив за отвороты плаща, девушка-воспитательница. Та самая смысловица, Утренняя Роса. Она была одного роста с ракшасом, но заметно тоньше, уже в плечах, легче. Тем не менее труда ей ноша, кажется, не доставляла.

Тимур, опомнившись наконец, выбрался из машины.

– Здравствуй, друг Тимур, – поприветствовала его индианка. – Как я и надеялась, мы снова увиделись.

Она бросила бесчувственное тело ракшаса к ногам Коршунова.

– Что с ним? – спросил Тимур.

– Очнется. Твоему вождю интересно будет его допросить.

– А остальные? Еще трое?

– Бесполезны. Они хотели убить девочку, свою соплеменницу. Пришлось их остановить. Нельзя убивать своих соплеменников.

– Что вы с ними сделали?

Тимур ждал ответа от смысловицы, но Римма ее опередила:

– Мы их убили!