El Ruso - Александр Башибузук

Серега рывком вынырнул из люка, и понесся по улице, направляясь к реке. Позади раздались тревожные вопли, а потом забухали выстрелы.

Несколько пуль вышибли искры из стен хижин и заборов, противно свистнуло на самым ухом. Сергей петлянул словно заяц, только собрался нырнуть между хижин, как страшный удар выбил у него из руки винтовку. Кисть сразу онемела, в глазах полетели разноцветные искры. Потеряв направление, Серега споткнулся об корень и кубарем полетел на землю.

Темноту разорвал свет множества фар. Голоса становились все ближе, в них стал вплетаться азартный собачий визг.

Серега забарахтался, выдернул из-за пояса пистолет и, отталкиваясь ногами, спиной вперед втиснулся в проем между забором и стеной хижины. Неожиданно перед ним возникло приземистое мускулистое тело, раздалось утробное собачье рычание, почти сразу же сменившееся оглушительным лаем «по-зрячему».

Толстое дуло глушителя уставилось прямо в раззявленную брылястую пасть, ТТ два раза дернулся, ротвейлер жалобно взвизгнул и сунулся мордой в землю. Обдирая плечи об камни, Серега рванул дальше, застрял, отчаянно рванулся, сшиб какую-то подпорку и вывалился на параллельную улицу, тоже почти полностью залитую светом автомобильных фар.

– Мать вашу, вы слышали?.. Педро, Хесус, Хулио, живо туда... – над головой Сереги по стене хижины мазнул луч света. – Живым этого сына тысячи сук брать, живым...

Серега вжался в землю и потихоньку стал отползать назад. В голове мелькнула предательская мысль: расстреляв все патроны, последнюю пулю пустить себе в голову. Другого варианта выпутаться из этой передряги он уже не находил. Сдаться – автоматически означало мучительную агонию в гнезде местных термитов, обгладывающих тушу коровы за считанные часы.

– Будьте вы прокляты, сраные гуки!..^[22]– совсем неподалеку неожиданно раздался могучий надтреснутый бас, прервавшийся короткой пулеметной очередью. – Альфа-Браво... Альфа-Браво... докладываю, вокруг Вьетконг^[23], запрашиваю поддержку с воздуха...

В начале улицы грохнул взрыв гранаты и через мгновение сдетонировал бак машины, разорвав темноту ослепительным заревом. Раздался пронзительный визг, чья-то охваченная пламенем фигура понеслась в сторону и, ударившись об забор, стала кататься по земле.

– Они везде, везде, мать вашу... передайте дяде Сему, что стаф-сержант Санчес, ебал его в звездно-полосатую задницу... – опять басовито заработал пулемет. – Идите сюда косоглазые бляди, морская пехота не сдается...

Серега сначала оторопел, а потом сообразил, что папаша Санчес, тихий старый пьянчужка и по совместительству заслуженный ветеран Вьетнамской войны, награжденный Пурпурным Сердцем и медалью Конгресса за реальные подвиги, в очередной раз поймал «белочку» и принял братков перлюстрировавших трущобы, за ненавистных вьетконговцев. А ненавидеть было за что: северяне, взяв его в плен, держали бравого морпеха в яме, полной дерьма, и регулярно трахали в зад бамбуковой палкой, до тех самых пор, пока он не перегрыз горло охраннику и не сбежал. Санчес сам об этом проговорился во время одного из запоев.

К домику запойного ветерана, превращенному в рамках тихого помешательства в такой себе среднестатистический дот, стали стягиваться люди Барона. Там уже кипел нешуточный бой: бухали гранаты, захлебываясь лупили автоматические винтовки и пулемет.

Серега мысленно пожелал своему невольному спасителю доброй охоты и ползком стал выбираться с улицы.

Вскоре стала просматриваться черная водная гладь, расцвеченная отблесками луны, мерзко завоняло тиной, солярой и рыбной падалью.

По улочке перед рекой курсировала пара машин, тщательно освещая все закоулки и воду фарами-искателями.

– Суки... – выдохнул Серега и, выбрав момент, метнулся к реке. Задержав дыхание, нырнул, и проплыв под водой с десяток метров, направился к «Рубину», стоявшему на рейде.

Еще несколько гребков и он ухватился за якорную цепь. Отдышался и несколько раз стукнул кулаком по корпусу катера, отбивая морзянкой «я свой».

– Кто? – немедленно раздался голос с палубы. – Обзовись...

– Игнатьев...

– Ты сбрендил, Серый? – над бортом показалось круглое узкоглазое лицо. – Ты, какого хрена, в воду полез? Жить надоело? Вах... ну и рожа у тебя...

– Д... д-дай руку, Шевкет... – постукивая зубами, попросил Серега. Он дико замерз; в этом месте со дна били ключи, и вода отличалась просто арктической свежестью.

– Кеп, тут... – Шевкет посторонился и пропустил к борту, капитана сторожевика, капитан-лейтенанта Степана Михайловича Супруна.

Капитан глянул вниз, потом быстро мазнул взглядом по берегу, заметил беспокойно мечущиеся по воде прожекторы, озадаченно крякнул и кивнул Шевкету.

– Тяни на борт этого придурка.

– Есть.

Оказавшись на борту, Серега обессилено привалился к рубке. Тело налилось свинцовой тяжестью, ужасно хотелось спать. Все это время он не замечал усталости, а сейчас наступала неизбежная расплата за переизбыток адреналина в крови.

– Ну и? – Михалыч присел рядом на корточки. – Что за нахрен? Это из-за тебя кипишь на берегу?

Серега, молча, кивнул.

– Шпалер сюда давай, – капитан протянул руку к Сергею, взял ТТ за глушитель и брезгливо передал его вахтенному. – Так-то лучше будет... – проворчал он, затем повернул голову к вахтенному матросу и скомандовал: – Омаров, тяни его на камбуз, а потом потихоньку поднимай всех и отправляй по боевому расписанию. Чую, без хлопот здесь не обойтись...

Уже в миниатюрном камбузе, прихлебывая обжигающий ядреной крепости чай, Серега рассказал, что поссорился с хозяином города, без упоминания особых подробностей. Впрочем, капитан этих подробностей и не требовал.

– Что дальше? – коротко спросил он.

– На тот берег, там есть машина. На ней и уйду.

– Понтонный мост утром перекроют по-любому, а сейчас он разведен, – прокомментировал старпом по фамилии Амбарянц и ловко срезал медицинскими ножницами концы ниток на шве, стягивающем бровь у Сергея. – Хрен проскочишь. На лодке – тоже. Вон, какая суматоха поднялась.

– Я уйду сейчас... вплавь...

– Г-м... – капитан иронично хмыкнул. – Решил подкормить рыбок свежатиной? Могу подкинуть тебя в Береговой. А там посмотрим.

– Нет... – Серега отрицательно мотнул головой. – Надо одно дело доделать. Может потом.

– Товарищ капитан... – в камбуз ворвался вахтенный. – К нам местная полицейская лайба направляется...