Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Иван Кузмичев

– Входи, – негромко сказал господин.

В дверь протиснулся немолодой сухопарый мужчина, поклонился сидящему за столом, тут же подошел к нему и положил на край стола небольшой листок бумаги, на котором красивым почерком была написана пара предложений, без каких-либо подписей и имен. Пара фраз в конце непосвященному могла показаться каким-нибудь трудным ребусом или вовсе бредом, слишком уж она выбивалась из общего смысла послания.

Белые сделали свой ход, но черные медлят с ответом, поэтому ладьей пришлось пожертвовать. Конец партии ожидается в скором времени, с нетерпением жду новой занимательной партии. Боголюб оказался не таким уж и простым, как говорилось ранее…

– Рассказывай, Еремка, – хлопнув по листку, приказал господин.

– Письмо доставили, как и было указано, а неделю назад нам удалось добраться до заветного тайника посла и вложить туда переписку наследника с ним, – улыбнулся Еремей, глядя на своего повелителя и единовластного покровителя.

– Хм. А таковая была разве? – нахмурился он.

– Нет, но знающий человек может и не такое сделать, если умеючи-то…

– Чья затея? – тихо спросил слугу господин.

– Моя затея, повелитель, – внезапно побледнел Еремей, с опаской глядя на пальцы своего господина, гладящие ножны с дорогим подарком прошлого государя.

– Хорошо…

– Правда?! – не удержался от возгласа давний слуга.

– Хорошо, что ты такой… нужный и умный, – как будто не замечая слугу, продолжил он. – Вот только мне кажется, слишком умный. Если твоя затея удастся, награжу по царски, а нет, то накажу… тоже по-царски. Ха-ха!

Господин усмехнулся, махнул слуге рукой: мол, свободен.

Не говоря ни слова, Еремей развернулся и бесшумно вышел в коридор, оставляя своего повелителя одного в полутьме, столь любимой им, особенно в последнее время.

…Небольшой кортеж въехал на территорию дворца князя Головкина, у ворот замер караул из городских полицейских. Кортеж проехал мимо поста без каких-либо проволочек: приказ о его пропуске был дан самим князем.

Еще пара минут потребовалась запряженной двойке, чтобы доставить карету к лестнице, ведущей к парадной двери, возле которой уже стоял невысокий старичок в белом парике. Из кареты вылезли капитан Суворов и лорд Витворт с немного опухшим лицом. Он уже не выглядел незыблемым столпом, о который разбился не один десяток знатных родов Русского царства, подтачиваемого английским послом, как дерево жуком-короедом. Вроде бы и не смертельно, но все же крайне неприятно!

Следом за ними из кареты вылезли двое солдат, несших изъятый у посла сундучок, впереди них шел сержант с пухлой папкой, в последний момент захваченной со стола лорда.

Поприветствовав гостей, слуга, не задерживаясь, вошел во дворец, ведя их к кабинету канцлера. А уже через десять минут солдаты во главе с капитаном выходили из дверей дворца, с улыбками глядя на позвякивающий мешочек в руках сержанта. Сам же капитан Суворов смотрел на мир счастливыми глазами, ведь предстоящее повышение, оказывается, уже не за горами, и очень даже может быть, что это повышение окажется переводом в гвардейский полк.

Всем было хорошо, кроме английского посла, с тоской глядящего на стоящий перед ним кубок с рубиновой жидкостью. Напротив лорда с таким же кубком в руке сидел князь Головкин, с улыбкой глядя на своего гостя.

Глава 12

Ноябрь 1709 года от Р. Х.

Воронеж

Алексей Петрович

Путешествовать осенью малоприятно, а уж когда еще и сами небеса против этого, то движение и вовсе иначе как мучением не назовешь. Карета, приобретенная еще в Мадриде, постоянно застревала, из-за чего мне казалось, что мы больше времени проводим на одном месте, чем двигаемся. Однако хандрить я себе не давал, отгоняя непрошеные мысли о том, что это только юг России, а все трудности еще впереди. Ведь, как это ни прискорбно, болотистая местность Мещеры была еще не осушена, и огромные площади по-прежнему занимали полуболотные грязевые равнины, с кочками-мхами и редкими голыми деревцами, кое-как удерживающимися корнями за спрятанную где-то на дне землю.

Под разудалые крики гвардейцев и испанские словечки Алехандро, то и дело помогающего им в нелегком деле по извлечению из грязевого плена колес кареты, увязшей до самых рессор, я размышлял о том, что уже совсем скоро окажусь в своем граде. Пускай он пока не столь красив, как столица, и размером не так уж и велик, но за те два года, которые я в нем правил, успел-таки прикипеть к нему.

Да и, что кривить душой, не город главная причина, не город…

Дорога постепенно становилась все хуже и хуже, пока не дошло до того, что пришлось даже на один день остановиться в какой-то деревушке со звучным названием Пеньки. Почему именно так, никто в самой деревне не знал: мол, было и было, а почему именно так, никому не интересно.

Однако как бы ни была плоха дорога, версты оставались позади, и желанная цель становилась все ближе и ближе, несмотря на ярое противодействие сил природы. И я все же не удержался от того, чтобы заглянуть в Воронеж – город становления мореходства на Азовском море, город, с которого, в принципе, и началось мое военное настоящее в этом времени!

В первый же день прибытия в Воронеж я узнал, что в город приехал смоленский губернатор – боярин Петр Самойлович Салтыков. Остановившись в палатах государя, заняв правое крыло, как и пристало наследнику царя, я первым делом в приказном порядке отправил всех в бани, отмывать дорожную грязь и, конечно же, хорошенько пропарить кости. Все-таки путешествовать под проливными ливнями и холодными ветрами опасно для здоровья, поэтому и следить за ним следует много внимательней, чем летом. Правда, с нами есть лекарь – целый хирург! – но ведь заболей кто-нибудь из нас даже обычным гриппом, и он, я думаю, вряд ли сможет помочь: не та специфика знаний.

С утра, как только я проснулся чуть ли не с восходом солнца, а может, и раньше, в комнату бесшумно вошел Никифор с извечным белым полотенцем на согнутой руке. В середине комнаты стоял большой таз, над ним клубились клубы пара, растворяющиеся в воздухе почти сразу же, как только они поднимались на локоть-другой над тазом.

Взяв щепотку мелко нарезанных трав, приготовленных для меня Юлей перед отъездом, я засунул их в рот, глотнул теплой воды и минут пять гонял слипшийся, вязкий комок в ротовой полости. Как альтернатива зубной пасте, конечно, не очень, однако проблем с зубами и деснами я не замечал, за это огромное спасибо мой прелестной лекарке!

Еще пара минут ушла на утреннее омовение,