Хранители Севера. Хаос - Оливия Мун

напоминая: ты на краю. Один неверный шаг, и ветер, ещё миг назад казавшийся игривым, мог стать смертельным предателем, столкнув вниз. Но сейчас, в этот короткий миг, он был лишь свидетелем. Свидетелем того, как девушка стояла на краю, запрокинув голову, и смотрела в небо. Резким, почти порывистым движением она сорвала ленту с волос. Густые, белоснежные пряди тут же взметнулись, будто жаждали свободы. Ветер подхватил их, растрёпывая в невидимых объятиях. Она стояла, тяжело дыша, пальцы судорожно сжимались в кулаки, взгляд блуждал по городу внизу. Она не двигалась, не отходила, погружённая в себя, словно в глубокие воды. Прошло полчаса, а может, час, а может, целая вечность.

Хоть башня и была высокой, её силуэт издалека видел всякий, кто поднимал глаза. Адриан заметил её, возвращаясь в крепость. Он замер, и сердце сжалось от странной тревоги. Она стояла у самого края — одинокая, отрешённая, гордая. Он не бросился к ней сразу, а продолжал смотреть, как ветер играет её распущенными волосами, как тонкая рубашка колышется в такт дыханию неба.

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда он наконец поднялся к ней.

— Мелисса, — тихо позвал он, почти шёпотом, боясь вспугнуть хрупкую тишину.

Она едва повернула голову. Их взгляды встретились на мгновение, затем она снова уставилась вдаль, туда, где под вечерним небом медленно угасал Калиос. Только пальцы её впились в ладони ещё крепче.

— Ты здесь уже целый день, — осторожно продолжил Адриан. — Тебе нужно поесть, согреться. Здесь слишком холодно… Пойдём внутрь.

Мелисса коротко и сухо усмехнулась, но осталась неподвижна.

— Ты же знаешь, что мне не холодно.

— Я с тобой, — мягко продолжил он. — Давай поговорим, прошу.

— Отсюда виден весь Калиос, — её голос прозвучал глухо. — Весь город, каждая улица, каждый камень. Это место — всё, что у меня осталось. Его защищали отец, мать, друзья… — Она кивнула в сторону западных ворот. — Он погиб вон там, а завтра…

Она не договорила. Слова повисли в воздухе, а тишина накрыла их тонким, но плотным покрывалом, сквозь которое пробивался лишь шелест ветра в её волосах.

— Завтра и её не станет. У меня не осталось семьи, никого.

— Нет, — тихо произнёс Адриан, делая шаг ближе. — У тебя есть я.

Девушка медленно покачала головой.

— Ты не моя семья, Адриан, и никогда ею не станешь, — она повернулась к нему, и в её тёмно-голубых глазах застыла печаль.

— Что же изменилось?

— Всё изменилось. Обстоятельства, я, ты, всё!

— Всё? — переспросил он. — Или только то, чего ты боишься? Я не изменился. Я тот же, и ты — та же самая девушка.

Мелисса глубоко вздохнула, и воздух словно застрял у неё в груди, тяжёлый и безрадостный.

— Есть сотни людей, готовых умереть за меня. И, возможно, их преданность искренна… Но каждый их взгляд, каждая надежда, возложенная на меня, — это камень, который тянет ко дну. Я не могу быть собой, мне нельзя оступиться или показать слабость. Я должна быть сильной, безупречной изо дня в день ради них, короны и нашего будущего. — Её пальцы с силой впились в каменный парапет. — С этой мыслью я заставляла себя двигаться вперёд, чтобы в итоге оказаться здесь, на этой вершине. Я обязана оправдывать их ожидания, быть тем безупречным лидером, в котором они нуждаются.

Она выдохнула, и в этом звуке слышалось истощение.

— У нас нет будущего, Адриан. Всё, что было между нами во дворце… было ошибкой. Я