Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Иван Кузмичев

Дальнейшее времяпрепровождение пронеслось как один миг, обед плавно перетек в ужин, на площади гулял, кажется, весь город, детворе раздавали пряники и пирожки, выпекаемые специально по моему заказу в паре пекарен города. Для горожан и витязей со служивыми людьми на площадь выкатили бочки с медовухой и пивом. Где-то даже распивали сбитень, привезенный кем-то из купцов на осеннюю ярмарку.

Никаких дел, коих, стоит заметить, накопилось великое множество, я, конечно же, не решал, сославшись на то, что денек можно и отдохнуть, все же в дороге я работал много, хотя и не столько, сколько хотелось бы.

Однако, помня о своем обещании посвятить вечер своей ненаглядной половинке, я ближе к восьми часам вместе с Юлей тихонечко выбрался из-за стола, и мы ушли в мою комнату, оставив гуляющих и веселящихся друзей вместе с молодыми капитанами и лейтенантами радоваться победе, а заодно и знакомиться с графом Гомезом, благо опыт винопития у Алехандро имелся немаленький, так что я за него не беспокоился.

Жаль только, старика Рауля пришлось отправить в корпус сразу же, как только Юлия с ним пообщалась, используя в качестве переводчиков меня и Алехандро. Повезло нам, что Рауль оказался неугодным Церкви «еретиком»: лекарь он опытный. Вот только насколько он хороший хирург, я, увы, не понял, а у девушки не та специализация. Но в любом случае, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

Пускай празднование победы под Полтавой несколько запоздало, но ведь я его так толком и не отметил. Ну не считать же пару бутылок испанского вина, выпитого впопыхах в одной из придорожных таверн, как только нас встретил гонец от государя, привезший весть о виктории и приказ о возвращении в Россию, в связи с «желанием царя всея Руси и радеющего о сыне отца».

Наконец дверь за нами закрылась, и мы оказались в полутьме комнаты, разгоняемой кое-как светом пары свечей, в любой момент могущих превратиться в огарки.

– Любимый, как долго я ждала тебя!

Сразу же, как только мы остались наедине, вокруг моей шеи сомкнулись ручки Юленьки, губы ощутили сладостный вкус лесных ягод. И вдруг девушка с замиранием отстранилась от меня, странно оглядывая с головы до ног.

– Ты был с другой… Да? – спросила она наконец, отворачиваясь к окну.

– Ну что ты, милая! С чего такие глупости полезли тебе в голову? Неужели мне кто-то будет нужен, кроме такой прелести, как ты? – со смехом спрашиваю ее, привлекая к себе, нежно обняв за талию.

Лекарка попыталась было надуть губки, но тут же улыбнулась, чувствуя, как мои ладони медленно опускаются по талии вниз, останавливаясь чуть ниже допустимого уровня…

– Вот так всегда! Нет чтобы сказать, что любишь меня.

Повернувшись, девушка слегка наклонила голову, с хитринкой глядя на меня. Не удержавшись, я наклонился к ее шее, слегка прикусил кожу губами, отчего моя любимая прикрыла глаза, но, вспомнив, что еще недавно она была на меня обижена, аккуратно высвободилась из моих рук и, надувшись, уселась в кресло.

– Ну что ты придумала?! В конце концов, тебе моего слова недостаточно?! – постепенно начал распаляться я.

Увидев, что я начинаю злиться на необоснованную глупость, она тут же улыбнулась.

– Просто я действительно люблю тебя, мне было так плохо без тебя, милый!

– Я знаю, я это прекрасно знаю…

Не выдержав, я подхватил вяло сопротивляющуюся девушку на руки, успевая целовать ее плечи и лицо, и со смехом начал кружить Юлю – до тех пор, пока ее радостный смех не разлетелся по углам комнаты.

Еще пару раз покрутившись вместе с ней, аккуратно положил ее на постель, с восторгом глядя на чудесную фигурку, скрытую светло-зеленым сарафаном. Заметив, как я на нее смотрю, она радостно засмеялась, маня к себе…

Спустя пару часов я наблюдал, как на моем плече, улыбаясь, спит мой ангел-хранитель, которого я действительно люблю больше жизни. Правда, узнать об этом не суждено никому, даже ей, ведь я уже не располагаю собой, как бы ни желал этого. Мой путь – Россия, и если государь скажет нет, то я ничего не смогу с этим поделать, как бы больно и горько мне от этого ни становилось.

С такими нерадостными мыслями я закрыл глаза, для того чтобы с утра проснуться от ласковых поцелуев моей прелести, легонько теребящей мои уши, поглаживая их кончиками пальцев и доставляя мне поистине неземное удовольствие.

– Пора вставать, там прибыл человек от государя-батюшки, ожидает тебя, милый, в Приемном зале, вместе с твоими друзьями. Все ждут твоего прихода.

– А это не может подождать? – делаю я попытку отсрочить столь ненужную в данный момент встречу.

– Нет, тем более ты мне сам говорил, что дела надо делать сразу же, как только они появляются, иначе через день их станет много больше, и тогда решить их будет во много крат сложнее.

– Хорошо-хорошо, уже встаю…

Нехотя разлепляю веки, вижу перед собой улыбку любимой, пытаюсь поцеловать ее, но девушка уворачивается.

– Нет, тебе надо вставать: гости ждут, нехорошо хозяину заставлять их ждать.

– Только второй день у себя в городе, а уже как будто и не покидал его: те же проблемы, что и всегда. Наверное, все же совету не стоило давать столько полномочий, – хмуро бросаю в пустоту, не ожидая ответа от любимой.

– Ну почему же, так даже лучше, иначе кто бы тебя подстегивал с утра и постоянно будил такого соню? – с хитринкой спросила лекарка.

– Да я всегда с первыми лучами солнца встаю! – задыхаюсь от такого несправедливого замечания. – Подумаешь, денек дал себе расслабиться…

– Вот видишь, ты уже проснулся, так что одевайся и спускайся. Я буду у себя, мне надо еще пару листов по программе учеников написать. Все же если, как ты говоришь, это долгожданный и столь нужный нам хирург, то ребятам придется заново кое-что проходить, а быть может, и переучиваться, – со скрытой радостью сказала Юля.

– Но я думал, что ты составишь нам…

Только я начал говорить, как пальчик девушки лег мне на губы.

– Теперь я тебя никуда без себя не отпущу, но в разговорах мужчин мне лучше не участвовать. Пускай ты, если надо будет, у меня что-нибудь спросишь: и мне радость, и тебе не думать постоянно о моем близком присутствии. С мыслей сбиваться не будешь на плотские и духовные утехи.

Не дав мне времени возразить, лекарка выпорхнула из комнаты, словно бабочка, и тут же вошел Никифор с двумя слугами, несшими медную ванну, за ними шли еще четверо с горячей водой в больших бидонах. По традиции камердинер нес