Черное Пламя - Стенли Вейнбаум

Составляя врачебное заключение, Скотт поинтересовался у сопровождавшего носилки полицейского, что же произошло.

— Вы присутствовали при несчастном случае? — Дэниел решил уточнить обстоятельства этого печального события.

— Несчастного случая? — возмутился полисмен. — Это самое обыкновенное убийство! Да взгляните сами!

Он распахнул дверь и предложил Дэниелу выйти наружу. Несколько поодаль от входа в клинику, на подъездной аллее стоял черный полицейский автомобиль, окруженный возбужденной толпой. Из-за деревьев парка, по направлению к нему, шли трое — два высоких человека в форме и между ними фигурка в свободно болтавшемся черном платье. Кира Зелас.

— Вот эта особа в черном хладнокровно раскроила голову старика каменюгой, а когда тот упал, забрала у него бумажник! — все еще не в силах успокоиться говорил полисмен. — И это на глазах у прохожих! Она даже не посчитала нужным сбежать!

Взяв у Скотта заключение, он поспешил к своим коллегам, и автомобиль уехал, увозя в тюрьму недавнюю пациентку доктора Баха.

* * *

— Не будем пороть горячку! — настаивал на своем доктор Бах, когда неделю спустя оба врача устроились у камина в его гостиной, чтобы обсудить результаты следствия.

— Но я просто обязан сообщить о разработанной мной сыворотке! — не уступал Скотт. — Может быть, она настолько повлияла на мозг девушки, что та теперь не в состоянии отвечать за свои поступки, и ее нужно лечить, а не сажать в тюрьму!

— Завтра, на судебном заседании, мы и решим, как поступить, — продолжал убеждать своего коллегу доктор Бах. — Если все окажется уж совсем скверным, мы всегда сможем выступить в качестве свидетелей. Вот тогда и поднимем вопрос о ее частичной невменяемости, что является следствием тяжелой болезни: туберкулез все-таки.

Бах все-таки настоял на выжидательной политике, и когда на следующее утро они заняли места в зале суда и принялись следить за процессом, Скотт лишний раз убедился в мудрости старого доктора.

Выступал свидетель обвинения — владелец маленького торгового павильона, стоявшего у входа в парк. Он рассказал, что очень хорошо знал пожилого джентльмена, который часто приходил кормить голубей. Именно для таких любителей природы он и держал пакетики с птичьим кормом.

— В этот раз у несчастного старика не оказалось мелочи, — продолжал рассказывать свидетель, — и он достал из бумажника крупную купюру. Я заметил, что у него там толстая пачка банкнот. К сожалению, это увидела и обвиняемая. Она подняла камень и ударила старика по затылку, а когда тот упал, забрала бумажник.

Судья потребовал описать злодейку.

— Очень неприятная особа, — ответил продавец. — Темноволосая, худая, в старом черном платье. Глаза без выражения — не то карие, не то темно-синие.

Поднялся назначенный судом защитник Киры Зелас. Явно нервничая, молодой адвокат спросил свидетеля:

— Вы видите описанную вами особу в зале суда?

— Само собой! — вызывающе ответил продавец. — А кто же тогда сидит за барьером?

— Ваше дело не задавать вопросы, а отвечать на них, — строго заметил судья.

Свидетель кивнул и показал на барьер.

— Она вон там.

— Помнится, вы описали ее худой, темноволосой и темноглазой. — Но его тон резко изменился, когда он обратился к своей подзащитной: — Прошу вас, мисс Зелас, встать и снять шляпку, — чуть ли не робко предложил он.

Девушка за барьером поднялась, и Скотт с трудом удержался от удивленного восклицания. Перед ними стояла красавица с голубыми глазами и блестящими платиновыми волосами. Великолепную фигуру облегала черная ткань, но теперь было абсолютно все равно — рубище это или роскошный наряд.

— Прошу заметить, господин судья, цвет волос и глаз — натуральный. Мисс Зелас не применяла красителей или контактных линз. При необходимости можно провести анализ. Моя подзащитная готова пожертвовать локоном, но, естественно, не глазом, — чуть улыбнулся он, обретая, наконец, уверенность от одобрительного смеха в зале.

— Именно эта дама на ваших глазах убила несчастного старика? — строго обратился адвокат к ошарашенному свидетелю.

Тот помотал головой, лишившись от изумления дара речи, потом прокашлялся и хрипло сказал:

— Нет.

Посоветовшись с судьей, адвокат предложил Кире Зелас выйти из-за барьера и занять место, предназначенное свидетелям. Затем попросил ее рассказать, как все произошло на самом деле.

Она сообщила суду, что довольно долго лечилась в клинике доктора Баха, и на следующий день была уже назначена выписка. По совету врачей она вышла погулять в парк. Неожиданно к ней бросилась какая-то особа в черном, сунула ей в руки раскрытый бумажник и скрылась за кустами.

— Набежавшая толпа окружила меня, приехала полиция, и я оказалась в тюрьме. Меня никто не желал слушать, и вот… — закончила свою речь Кира Зелас, беспомощно разведя руками.

Ее голос звучал так трогательно, что у Дэниела возникло непроизвольное желание немедленно, сокрушая всех, броситься на ее защиту. Он подумал, что все представители сильного пола испытывали сейчас такие же чувства: об этом свидетельствовал гневный ропот мужских голосов, раздавшийся в зале.

— Что было в бумажнике, мисс Зелас? — задал следующий вопрос защитник.

— Я успела рассмотреть визитные карточки, права. Были еще какие-то бумаги. И все, — с подкупающей искренностью ответила девушка.

— Заметили ли вы в нем пачку денег?

— По-моему, денег в бумажнике не было, — прозвучал ответ.

— Но в вашей сумочке полиция обнаружила семьсот долларов. Объясните их происхождение, — предложил адвокат.

— Это мои деньги. Я же сказала, что должна была на следующее утро выписываться из клиники, вот и забрала их из сейфа, — просто объяснила мисс Зелас, недоуменно пожав плечами.

— Лгунья! — прошептал доктор Бах прямо в ухо Дэниела. — Когда ее привезли, весь ее капитал состоял из двух долларов и тридцати центов. Ну и штучка!

— Вы не сомневаетесь, что именно эта красавица лежала в клинике? — спросил Скотт, не в силах отвести глаз от прекрасного лица.

— Да вы приглядитесь внимательней! — возмутился доктор Бах. — Черты лица остались прежними, этого не изменишь. Вы просто ослеплены ее новым обликом. Подумать только, на что способна ваша сыворотка…

Внезапно Дэниел заметил, что в тот момент, когда солнечный луч касался платиновых волос, они становились темнее. Он указал Баху на это невиданное зрелище.

— Вот я и говорю — все ваша сыворотка, — проворчал доктор Бах.

Дэниел Скотт вновь пристально вгляделся в отвечавшую на вопросы красавицу. Ну, конечно. Инъекция оздоровила тело погибавшей девушки — в этом он не сомневался. Но действие препарата пошло значительно дальше: оно изменило сам организм, вызвав к жизни те самые силы, которые заставляют хамелеона менять окраску в зависимости от цвета окружающей среды.