Думсдэй: Пацаны - Inferiat

***

— Куда ты дел труп?

— Я не знаю…

— Как ты её убил?

— Я не убивал…

— Ну, сука, ты сам напросился… — зло сплюнул плюгавый, вновь поднимая дубинку. — Неси вазелин.

— Что? — в голове будто взорвалась сверхновая. — Мрази…

Гнев вскипел мгновенно, как будто внутри меня взорвалась бомба. Я рванулся так, что стул затрещал подо мной, но наручники выдерживали и не такое.

— Что, уже готов говорить? — заржал первый. — А поздно. Давай-ка приспустим штанцы…

— Пидорасы… Сука!!! — глаза затмила пелена ярости, мышцы напряглись до предела, а стул вдруг разлетелся на куски, а лицо самого говорливого удивленно вытянулось, прежде чем мой кулак встретился с его носом…

Звон стекла… боль…

***

БАХ!

Я очнулся от грохота, когда лампочка над головой вдруг взорвалась, осыпая комнату мелкими осколками стекла.

Резкий запах озона наполнил воздух.

Я моргнул. Взгляд уцепился за сидящего напротив доктора. Он улыбался, как ни в чём не бывало.

Сознание путалось.

Я попытался встать, но с удивлением понял, что просто не могу. Я сидел на кресле. Справа и слева от него были большие колёса. Но почему я не могу встать…

— Где я? Что произошло?!

— Опять эти ваши провалы в памяти, мистер Думнов, — вздохнул лысеющий мужчина в очках. — Что вы помните последнее?

— Я… — хотел было сказать я, но в голове смешались какие-то рваные обрывки. — Я не знаю.

Доктор кивнул, как будто ожидал этого ответа.

— А я вам говорил: приём таблеток обязателен, — он выставил на стол колбочку с синими капсулами. — Без них ваши когнитивные способности…

— Я не буду ничего принимать, пока вы не расскажете, что происходит! — отрезал я, отчаянно пытаясь вспомнить, как здесь оказался. Воспоминания превратились в невнятную кашу из вспышек, боли, отчаянья и убийств… Но этот лысеющий седой мужик мне определенно был знаком.

Доктор тяжело вздохнул, потёр переносицу.

— Хорошо, давайте по порядку, — наконец произнёс он. — Вы капитан полиции Александр Думнов. Были направлены на принудительное лечение в наше заведение после того, как выпрыгнули из окна отделения полиции, перед этим с особой жестокостью убив двух сотрудников. Это вы помните?

Память услужливо подставила картины расправы над двумя уродами… Внутри всё сжалось. Это сделал я?

— Да… Кажется… — я по цепочке начал вспоминать события. — Но это была самооборона! Они пытали меня, пытаясь выбить признание в убийстве! Я ни в чём не виноват!

Доктор лишь покачал головой.

— Да, конечно, — устало подтвердил он. — Я уже это слышал. К сожалению, я не могу в это поверить. Согласно анамнезу, у вас прогрессирующее диссоциативное расстройство идентичности, отрицание реальности, а также склонность к суициду. А ещё… вы не убивали собственного сына, и…

— Причём здесь мой сын?! — я потерял нить событий. Кажется… они что-то спрашивали, но я не знал… Память вновь подсунула картинку висящего на веревке ребенка. Бред. — У меня нет никакого сына!

Доктор посмотрел на меня с осуждением.

— Забыть собственного ребёнка… — покачал он головой. — Алексей Думнов. Убит вами в приступе…

— Но я здесь за убийство полицейских, нет?! — зацепившись за несоответствие, спросил я этого «врача». Внутри начала загораться новая волна ярости, а голова вдруг затрещала от переполняющих ее слайдов. Полицейские… Серега… Девочка… Похожая на эту больница, чертовы суперы из сериала, как живые…

Я вновь дернулся, почувствовав боль в позвоночнике. Эта боль только подстегивала мое желание встать. Если болит, значит я могу попробовать.

Доктор прищурился.

— Полицейских? — удивлённо переспросил он. — Вы имеете в виду вашего напарника Сергея, которого вы застрелили, когда…

— Хватит пудрить мне мозг! — рявкнул я, пытаясь подняться, но тело снизу пояса чувствовалось ватным. Хотя мне казалось, что ещё чуть-чуть…

Доктор резко нажал на кнопку громкоговорителя.

— Санитаров, срочно! У пациента снова приступ.

Дверь распахнулась, и в кабинет ворвались два широкоплечих санитара со смутно знакомыми лицами. Они загнули мне руки, начали стягивать смирительную рубашку.

— Никакая это не деменция, лживая ты тварь!!! — я дёрнулся, но руки сжали меня железной хваткой.

Доктор вздохнул с явным сожалением.

— А ведь я говорил, что нужно принять таблетку… Впрочем, такое бывает после химиотерапии, — пробормотал он с доброй улыбкой. — Сейчас вам сделают укольчик, и всё наладится…

***

— Бах! Бах! Бах! — один за другим звучали выстрелы. В низине, покрытой следами взрывов, а также голыми трупами, двое отбивались от целой толпы несущихся к ним голых людей. Звучали разрывы гранат. И если одетый в не раз пробитое пальто бородатый мужчина, сверкающий желтыми глазами, пытался просто вырубать зомбированных телепатом гражданских, то вот второй…

— Патроны, сука, — скривился Солдатик, насквозь пробивая череп какому-то бедолаге в очках. — Покажись, ублюдок! Я так могу продолжать весь день!

— Пиздец… — Бучер все еще пытался обезвредить людей, но с каждым разом случайных жертв становилось только больше. К тому же, заготовленные телепатом заранее вооруженные люди не стеснялись кидать гранаты и стрелять, не разбирая цели.

Но после слов супера, набегающая волна противников словно по команде остановилась.

— Может быть хватит уже? — монотонным голосом произнес возникнувший на пригорке Хьюи. Он был явно измотан. Зрачки были расширены, а взгляд был пустой, хоть и смотрел прямо на Солдатика. — Оставь меня в покое!!! Это не я!!!

Голос Хьюи сорвался на крик, при этом его глаза все также оставались пустыми.

— Не, Дэнни! — с усмешкой произнес Солдатик, красными от крови руками вытаскивая самокрутку и поджигая ее от бензиновой зажигалки. — Хватит прятаться, я все равно тебя найду. Сколько бы мне не пришлось убить…

— А ты? — обернулся Хьюи к мрачно смотрящему на него Бучеру. — На что ты готов?

Бучер промолчал, хотя в душе у него бушевала буря. Те, кого он убил сегодня были просто людьми. Обычными, которым не повезло встрять в замес между супергероями. К тому же Хьюи…

— Знаешь, а я ведь могу его отпустить, — словно прочитав его мысли произнес парень. — Как и того упрямого русского… В памяти Хьюи много о тебе. Он доверился…

— Хорош болтать, — произнес Солдатик, выдыхая дым. — Паренек уже не пределе, долго набирать тебе новое мясо не сможет. А ты должен быть где-то рядом, верно?

— Да, — на миг задумавшись, произнес телепат устами Хьюи. — Ты прав.

А затем исчез с громким хлопком… И на пригорке вдруг появился маленький мальчик.

***

БАХ!

Резкая боль в голове выдернула меня из забытья. Я осознал, что с размаху бился лбом о стену, обтянутую войлоком. В одном месте мягкая обивка уже провалилась внутрь — я вбивал себя в эту стену, словно гвоздь.

— Какого… — я отстранился, откатываясь на чёртовой коляске в центр комнаты. В голове всё путалось. По виску стекала кровь, липкими струями стекая на подбородок. Даже мягкие стены не спасают, если колотиться об них с достаточной яростью.

На полу рассыпанными валялись несколько таблеток. На стенах виднелись какие-то стёртые надписи. А одна, свежая, выведенная чем-то тёмным, бросалась в глаза: «Роскомнадз…»

— Саша…

Я не заметил, как в палату вошёл доктор. Он держал в руке колбочку с этими чертовыми синими таблетками. В который раз… Почему-то ему было важно, чтобы я сам их принял. Уколы стирали память на время, вынуждая с каждым разом мучительно восстанавливать разум по кусочкам.

Куда проще было бы вынести себе мозги… Но даже так, с каждым разом этот промежуток становился все меньше.

— Ты опять разбил голову… Что на этот раз? Роскомнадз.? — пробормотал он, прищуриваясь, — Что это?

И тут я понял. Я понял, что это. И вспомнил, как уже сотни раз этот седой лысеющий ублюдок заходил в палату, раз за разом вкачивая в меня что-то, мешающее мыслить трезво. Как пытался уговорить принять таблетку. Как пытался стереть мои воспоминания, меня…

Но у него ничего не получалось. Каждый раз, даже не осознавая, что это нереально, я все равно знал — где выход. И это делало меня сильнее.

Я облизнул губы, ощущая привкус крови, и посмотрел ему прямо в глаза.

— Это… — я чуть ухмыльнулся, а затем медленно вытянул язык, показывая его доктору и двум санитаром, замершим у двери.

— Рошкомнадшор…

И резко сжал челюсти.

Глухой хруст сдавленных зубов. Жгучая боль взорвалась во рту. Сырой, кровоточащий кусок мяса плюхнулся прямо на смирительную рубашку, заливая белую ткань красной кровью.

Доктор побледнел.

— Нет! Держите его! — заорал он, бросаясь ко мне вместе