Пилот ракетоносца - Макс Мах

1. Седьмого июня 2531 года, Остин, планета Фронтир

Официальная столица Фронтира находится в городе Либерти, но иноземцам туда въезд воспрещен. Роль представительского центра выполняет Остин — старейший и крупнейший город планеты, в котором располагаются иностранные посольства, торговые фактории неассоциированных планет и штаб-квартиры гильдий Фронтира. Богатое и шумное место, где полно экзотики на любой вкус, интересное и разнообразное, как сама жизнь.

Эрику здесь сразу понравилось. В таком городе ему бывать раньше не приходилось, но и то сказать, ему не с чем было сравнивать. Трущобы Смоляного городка, крошечная богом забытая Туманная долина, задымленный промышленный Праг и пафосный столичный Гренобль. Этими местами исчерпывался пока весь его жизненный опыт. А тут перед ним лежал огромный город, практически не имеющий промышленности и занятый одной лишь "чистой работой": администрацией, коммерцией, дипломатией и туризмом.

Эрик прибыл на военный терминал космопорта Остин на пассажирском челноке, курсировавшем между флотским тактическим центром Конкорд — довольно крупной орбитальной крепостью, подвешенной на высокой геостационарной орбите — и наземной базой императорского флота, расположенной в ста километрах от западной границы города. Там ему и посоветовали, не останавливаться во флотском общежитии, а снять номер в обычном отеле — "Три звездочки на левом берегу Реки будет в самый раз!" — и ни в коем случае не надевать военную форму.

— Мы не в империи, господин мичман, и вы здесь не при исполнении, — пояснил молоденький унтер в информационном бюро. — А вот и подходящий отель, — кивнул он на монитор. — Близко от старого центра, чисто и недорого.

— Отлично, — кивнул Эрик, по-быстрому просмотрев рекламный лист отеля "Капля в море". — Зарезервируйте, пожалуйста, номер от моего имени.

— Уже! — сообщил унтер, пробежавшись быстрыми пальцами по клавиатуре терминала. — Вот вам, ваше благородие, ваучер, — вынул он из принтера пластиковую карточку, — а план города и схему проезда я сбросил прямо на ваш коммуникатор. Могу быть полезен чем-нибудь еще?

— У меня нет гражданской одежды, — смущенно улыбнулся Эрик, — и я не знаю, что тут принято носить.

— Решаемо, — улыбнулся унтер. — В торговом комплексе на седьмом уровне есть магазин "Всякая всячина". Спросите Линду, она вам поможет.

Поблагодарив паренька — и отметив мысленно, что на самом деле унтер старше него, как минимум, года на три, — Эрик поднялся на седьмой уровень, и вскоре уже Линда, невысокая худенькая девушка с красивыми карими глазами, вела его вдоль стеллажей, подбирая подходящую одежду.

— Эти штаны называются джинсами, — объясняла она Эрику. — У нас их все носят, но вы, кажется, это знаете…

— Там, откуда я родом, джинсы тоже в ходу.

— Ага! — сказала девушка, подводя Эрика к другому стеллажу. — К джинсам подойдет трикотажная рубашка или футболка и еще одна рубашка с пуговицами сверху…

— А не жарко будет? — поинтересовался Эрик.

— У нас осень, — пожала плечами продавщица. — Днем нормально, градусов восемнадцать-двадцать по Цельсию, а вот ночью температура опускается до шести-восьми.

— Дожди?

— Не на нашей широте, но куртку или пиджак купить просто необходимо…

В результате, Эрик купил темно-синие, но разных оттенков джинсы и рубашку с пуговицами, черный трикотажный свитерок, черную же кожаную куртку — "У нас здесь разводят коров, знаете ли", — и темно-коричневые ботинки с высокими берцами.

— А вы красивый, — сказала девушка, когда, переодевшись, Эрик вышел из примерочной.

"Я красивый?" — удивился он и посмотрел на себя в зеркало.

С этой точки зрения Эрик себя никогда не рассматривал, но сейчас, когда об этом сказала продавщица, увидел, что кое-какая правда в ее словах, вероятно, имеется, и это объясняет некоторые моменты его общения с женщинами, на которые раньше он не обращал внимания.

— Спасибо на добром слове, — сказал он вслух и улыбнулся.

Из зазеркалья на него смотрел молодой мужчина, — не мальчик и даже не юноша, как ни странно, а именно мужчина, — высокий (метр девяносто, как никак), широкоплечий и по-спортивному поджарый. Не зная его истории, никогда не скажешь, что ему едва исполнилось шестнадцать лет. Этому темно-русому и темноглазому парню с правильными чертами лица могло быть, пожалуй, лет девятнадцать-двадцать. Особенно сейчас, когда на лице пробилась недвусмысленная щетина.