Кодекс Арафской дуэли - Денис Миллер

– Не ври, ты не такой нежный, – небрежно ответил Монтейн. – Я же, болван такой, всерьез с жизнью прощался! Мне ведь сказали, что такие, как я, для ОТК опасны!

– Да чего в тебе такого? – возмутился Кали. – Обычный мальчишка, ничего толком не знающий, ничего не умеющий…

– Драться умею? – с угрозой спросил Монтейн.

– Умеешь, – согласился Кали, пытаясь из-под него выбраться.

– То-то же! Это тебе не сабелькой махать. Вы, аристократы, драться всерьез не можете, носы у вас слабые… – Монтейн оставил Кали в покое и поднялся на ноги. – Вас даже лупить неинтересно.

Кали остался лежать, проверяя на всякий случай нос лилейно-белым платочком.

– Да не бил я тебя по носу!

– А вдруг зацепил… – Кали обследовал носовой платок и спрятал его в карман. Потом закинул руки за голову и положил одну ногу на другую. Вставать он явно не собирался. – Так, давай во всем разберемся как следует. Рассказывай.

Монтейн сел на кровать и обрисовал, как его доставили к начальнику ОТК.

– Ага, – задумчиво произнес Кали. – Ну, расстрелом он тебя, понятное дело, только пугал, иначе ты бы сейчас не тут сидел, а в подвале ОТК, но что он имел в виду под словом «опасный»? Ты не выдумываешь? Такими словами начальник обычно не бросается.

– Я слишком обаятельный. Очаровательный.

– Меня очаровать не проблема, – сказал Кали. – Я могу себе позволить, я еще не герцог. И, скорее всего, никогда им не буду.

– А остальных из вашей Арафской пятерки? – вкрадчиво спросил Монтейн. Он снял с себя изрядно помятую рубашку, потом оглянулся. Кали лежал и застывшим взглядом смотрел куда-то в потолок. – Эй, ты что, заснул?

Кали сморгнул. Потом сел, и вид у него был какой-то оглушенный.

– Монтейн…

– Да?

– Я тебя правильно понял? У тебя рекомендации от всех пятерых?

– Да.

Кали снова лег на пол.

– Тогда я бы тебя расстрелял.

– Спасибо, родной, успокоил. Главное – что? Главное – то, что начальник ваш мне сразу заявил: он решение уже принял, а встреча со мной – это так, пустая формальность. И если он от своего решения хоть на дюйм отступится, то, значит, это мои чары действуют, и в меня тут же стрелять начнут. Вот как!

– Да, – отметил Кали.

– И я как услышал, что он меня не в подвал велит отвести, а отпускает, то сразу и подумал: вот они – чары. И шел, ожидая выстрела в спину.

– Да.

– Кали!

– Да?

– Что ты дакаешь?

– Я только одно объяснение могу подобрать, – сказал Кали медленно. – В покое тебя не оставят. Это раз. До Арафской дуэли, если сам рыпаться не будешь, тебя не тронут. Это два. А вот после дуэли за тебя возьмутся так, что мало не покажется. Это три.

– Я что-то объяснения не услышал, – сказал Монтейн.

– Это значит, что решили, что ты – не «флуктуация». «Флуктуацию» сдали бы научникам, те бы тебя изучали. И ты – не «большая флуктуация»: «большую флуктуацию» просто поставили бы к стенке – во избежание. А вот «гигантскую флуктуацию» – в дни, когда равновесие шатко и Хозяин Арафы еще не определен, – «гигантскую флуктуацию» даже пальцем опасно трогать.

– Ты это не всерьез? – сказал Монтейн.

– Я не шучу, поверь. Я на месте начальника, вот честно, сразу бы тебя расстрелял, как только увидел пять рекомендаций. Но это я. У меня знания есть, а опыта нету. У меня картины нет, как сейчас силы распределены в масштабах Империи. У меня представления нет, какие векторы сейчас влияют на Империю… Хотя какие векторы, когда Хозяина Арафы нет? Ох, я бы тебя расстрелял, а оно бы как рвануло!..

– Что рвануло? О чем ты говоришь?

Кали посмотрел на Монтейна и перетек в сидячее положение.

– Успокойся ты.

– Кали, ты всерьез считаешь, что я опасен?

– Ты сам по себе – мальчишка по фамилии Монтейн, – может быть, совершенно неопасен. Наверняка неопасен. Не можешь ты быть опасным. А вот силовые линии, которые вокруг тебя начали сплетаться, могут быть опасными – а могут и нет. В том-то и проблема, что это обычно определяется слишком поздно! Флуктуация или рассосется сама по себе, или создаст взрывоопасную ситуацию. Я бы тебе посоветовал куда-нибудь уехать на время из Столицы… Хотя… Не знаю. С твоим везением… Он тебе отеческий совет уехать давал?

– Нет.

– А держаться подальше от нас пятерых?

– Кали, я только одного тебя из пятерки знаю; от кого мне подальше держаться?

– Ага, – принял к сведению Кали.

– «Ага», между прочим, благородные люди в разговоре не употребляют.

– С чего ты взял?

– В «Кладезе» вычитал.

– Что за «Кладезь» такой?

– Книжка такая: «Кладезь познаний, необходимых благородному молодому человеку, с присовокуплением Именного справочника титулованного Имперского дворянства».

– Да? Интересная, наверное, книжка…

– Полезная, главное.

– Надо будет почитать на досуге.

– Тебе-то зачем? Ты, скорее всего, с этими познаниями уже родился.

Кали хмыкнул.

– Значит, Монтейн, Арлан тебе отеческих советов никаких не давал…

– Ну?

– Поэтому ни на что внимания не обращаем и идем гулять. Обо всем прочем будем думать после дуэли.

Вяло отмокая в ванне после дня, проведенного в «застенках» ОТК, Монтейн проговорил:

– Как я тебя вдруг начинаю понимать…

– Ты о чем? – Кали сидел здесь, за столом у широкого окна и брился с сосредоточенным лицом.

– Да вот об этом – чтобы думать о прочем только после дуэли. Мне, знаешь ли, резко не до математики стало.

– Ну, идем тогда к Вулкану.

– Кали, это для тебя «Вулкан» – развлечение. Для меня это – место работы.

– Идем девочек искать.

– Куда?

– Да куда угодно. – Кали пожал плечами.

– Ты в увеселительном саду бывал?

– Пару раз – ничего особенного.

– Как граф или как студент?

– А какая разница?

– Огромная, смею заверить.

– Нолл! – заорал Кали так, что Монтейн чуть не нырнул в огромной ванне.

Нолл неспешно воздвигся в дверях.

– У меня есть одежда попроще – наподобие его студенческой?

– Упаси небо, откуда?

– Организуй, – вкрадчиво распорядился Кали.

Нолл, пожав выразительно плечами, вышел. Кали стер с лица остатки пены и спросил насмешливо: