Аромат книг - Кай Майер

Несмотря на всё это, вернуться в Сесил-корт она не могла. Передвигаясь по Лондону, она каждый раз аккуратно огибала два района, два белых пятна на её личной карте города: Лаймхауз и местность вокруг Сесил-корта. Что бы Гилкрист ни намеревался сообщить ей, она не изменит своих привычек.

– Птолеми скончался, – сказал он.

Мерси подошла к письменному столу и плюхнулась на стул. Она удивилась этому известию, но не огорчилась. В том, что шайка Турпина проворонила тот заказ, не было вины Птолеми, и всё же он был так или иначе связан с теми событиями. Над ними словно сквозила его тень.

– Ты, конечно, не ожидаешь, что я разражусь рыданиями в связи с тем, что старый скряга отдал концы?

Казалось, Гилкрист хотел возразить ей, однако воздержался. В его взгляде смешались печаль и разочарование, Мерси от этого стало неуютно.

«Он печалится по мне, – подумала она, – а не по покойнику».

– Дело не в том, что он умер, – продолжал Гилкрист, – а в том, как именно он умер.

Мерси выжидала, выдерживая его взгляд, – она не думала, что это потребует от неё такого количества душевных сил. Теперь она снова чувствовала себя маленькой девочкой. Хорошо, что между ними находился письменный стол.

– Птолеми сгорел, – начал Гилкрист. – Сгорел прямо в своей лавке. Его тело обнаружили сегодня утром в нижнем подвале. Дым, вонь – спуститься туда потребовалось немало усилий.

Теснившиеся друг к другу дома Сесил-корта были построены из дерева и допотопных кирпичей. Если при строительстве не хватало кирпичей на кладку, пространства между балками забивали соломой. Однако, если начинался пожар, перенаселённые кварталы Центрального Лондона превращались в мышеловки: деревянные дома занимались сразу, и их жителям далеко не всегда удавалось выбраться наружу. Если бы в лавке Птолеми случился пожар, он бы непременно перекинулся и на соседние здания. Удивительно, что квартал вообще уцелел!..

– Как дела у Джереми и Сайласа? – обеспокоенно спросила она. Джереми и Сайлас были соседями Птолеми.

– Сайлас-то и обнаружил тело Птолеми, и его до сих пор трясёт как в лихорадке. Однако в остальном оба невредимы, и их лавки тоже не пострадали.

– Не может быть…

– Птолеми сгорел посреди своего книжного склада в подвале. Пламя совершенно изуродовало его, просто смотреть невозможно. Однако все книжные полки, вся эта макулатура – одним словом, не пострадало ни клочка бумаги. Даже ни одна книга не обуглилась.

Она вгляделась в лицо Гилкриста, задаваясь вопросом, не уловка ли это. Того, о чём он рассказывал, просто не могло быть. Она знала лавку Птолеми, и в подвале у него она тоже бывала. Как и во всех старых зданиях Сесил-корта, там было очень тесно, по узким проходам между полками человек пробирался с трудом. Одной искры хватило бы, чтобы вызвать пожар. Открытый огонь, а тем более горящий человек должен был в мгновение ока спровоцировать пожар во всём квартале.

– Не пялься на меня так, будто я вешаю тебе лапшу на уши, – напустился на неё Гилкрист, прежде чем она успела возразить ему. – Я не шучу. Сегодня ночью в моём квартале погиб человек, сгорел почти до тла. При этом даже книги, находившиеся от него на расстоянии ладони, совершенно не пострадали. На них, конечно, осела копоть, да и запах горелой плоти, наверное, никогда из них не выветрится, но факт остаётся фактом: пламя не тронуло ни страницы.

– Библиомантика, – ответила Мерси. – Ты ведь это хочешь сказать.

– Если там и пользовались библиомантикой, то такой, о какой я никогда не слышал. Как всё это произошло, для меня загадка. Птолеми, конечно, жалко… но в остальном всё это – настоящее чудо, чёрт побери.

– Почему ты пришёл с этим ко мне?

– Ты – единственная из моих знакомых, кто занимается чем-то вроде расследований.

– Я выслеживаю книги, а не убийц.

– Может, ты могла бы хотя бы осмотреть его дом?

– Почему я? – повторила Мерси. – Вы все знакомы с Птолеми десятки лет. Если бы у него имелись враги, вы бы наверняка знали о них больше, чем я. Чёрт побери, Птолеми был бессовестным скупердяем, весьма вероятно, что его не любила куча народу.

«И прежде всего мадам Ксу, – тоскливо подумала она, – похоже на её почерк».

– Когда-то ты влезла в его лавку, Мерси. Он рассказывал мне. Ты знаешь, где он держал свои секретные бумаги. Ты уже когда-то что-то разнюхивала в его доме, и я хочу попросить тебя сделать это ещё раз. Возможно, тебе удастся напасть на след того, кто сотворил с ним это.

– Но это было два года назад.

Гилкрист устало улыбнулся; Мерси показалось, что разговор с ней истощил его силы, и это печалило её.

– Ты обнаружила его тайник и рылась в его бумагах. Там наверняка упоминались какие-то имена – да бог его знает, что там было. Ты переманила у него заказчиков и не смей утверждать, что это не так.

– Только одного. – Она скрестила на груди руки. – Даже если и так. Благодаря только тем деньгам, которые платил ему этот единственный заказчик, Птолеми мог бы спасти Валентина, если бы не был таким подлым…

– Ты что, правда ничего не знаешь?

Она уставилась на него, наморщив лоб:

– Что?

– Когда ты в последний раз была в Сесил-корте?

– На следующий день после смерти Валентина.

– Как ты полагаешь, что стало с вашей лавкой?

Она понятия не имела.

– Ты наверняка сейчас поведаешь мне это.

– Лавку никто не трогал. Она заперта, внутри полно пыли, но она только и ждёт, чтобы кое-кто вернулся домой и снова вдохнул в неё жизнь.

Мерси дёрнулась вперёд, больно стукнувшись локтями о поверхность письменного стола.

– Это невозможно. Валентин задолжал графу за аренду дома. Сразу после его смерти они должны были…

– Птолеми оплатил все долги Валентина, – спокойно перебил её Гилкрист. – До последней гинеи. Он выкупил у графа долговые расписки и продолжал аккуратно платить арендную плату за вашу лавку до сегодняшнего дня.

– Ты шутишь!

– Нет, Мерси. И это ещё не всё. После того как ты исчезла, Птолеми оплачивал все лекарства Валентина, которые назначал ему врач. Любое снадобье, которое могло хоть как-то помочь ему.

Мерси ощутила во рту горечь.

– Однако в конечном итоге всё это оказалось напрасным, – продолжал Гилкрист. – Снадобья не спасли его.

Взгляд старика скользнул по клетке с оригами, и он добавил:

– Всё это ты давно уже знала бы, если бы не сбежала.

Упрёк больно ранил Мерси, но она была к этому готова. Не проходило и дня, чтобы она не упрекала себя в том же самом. Двадцать месяцев она жила на свете с нечистой совестью, бралась за самые невероятные заказы, выполняя которые рисковала жизнью не раз и не два. Ей удавалось заглушить печаль, но только не угрызения совести.