Первая кровь - Игорь Черемис

Что из этого было правдой, а что выдумал автор книги, я не знал. Было бы глупо идти сейчас в ЦК КПСС и предупреждать о вредительстве Горбачева – он, наверное, и сам не знает, что через три года поступит именно так. И нельзя исключать, что по-другому исправить недостатки социалистической экономики было невозможно. Это же надо придумать – два вида рублей! В целом же всё, что я мог сообщить заинтересованным лицам, было слишком отрывочным и бессистемным; скорее всего, на основании моих слов они не смогут принять ни одного толкового решения. Да даже ликвидировать Ельцина с его подельниками по Беловежской пуще не решатся – оснований для этого сейчас нет, а убивать своих коллег по ЦК на всякий случай перестали тридцать лет назад.

Мне же последствия действий власть предержащих, конечно, активно не нравились. В мутной воде тех лет были ушлые люди, которые сумели всплыть очень высоко. Они почувствовали себя хозяевами жизни, им захотелось большего, они начали это брать – сначала осторожно, потом и без меры. Начались кровавые переделы денежных потоков, крайними в которых оказывались простые работяги, месяцами не видевшие стремительно дешевеющую зарплату. Но народ, который всегда отличался умом и сообразительностью, как-то выкручивался.

Выкручивался и я – купил старый «жигуль-трешку», начал «бомбить», потом набрал денег на машину получше… Лет через пять после ухода из института я и не вспоминал о своих любимых заборах, да и с однокурсниками никаких связей не поддерживал – наши дороги разошлись слишком сильно, а случайные встречи в счёт не шли. Привет, как дела, пока… Не скажу, что мне нравилось, как я прожил свою жизнь, но и острого разочарования у меня не было. Пожалуй, я жалел только о том, что пошёл не в тот институт и не выучился чему-то полезному, что могло помочь устроиться получше.

Вообще сейчас для меня самой актуальной была проблема высшего образования. Я не хотел учиться строить заборы по второму разу – и не мог просто забрать документы или перевестись в другой вуз; в обоих случаях я сразу же терял отсрочку от армии и оказывался где-то на полпути в Афганистан. Конечно, не обязательно туда – мои знакомые сокурсники служили в самых разных и неожиданных местах. Например, гораздо выше была вероятность попасть в часть, где есть самая настоящая, а не киношная дедовщина, превращающая вчерашних школьников в моральных уродов и физических инвалидов.

К тому же я тупо забыл всё, что мы учили на первом курсе. Это для Жасыма вчера было вчера; для меня со вчера прошло сорок лет. И я не имел ни малейшего понятия, как мне получить нужные для достойной сдачи экзаменов знания.

– Ты крут, брат, – сказал Жасым, опустошив свою тарелку. – Было вкусно.

Я заметил, что он с тоской посмотрел на оставшуюся на сковороде картошку и подумал, что Дёмыч может обойтись и своими силами.

– Спасибо, я старался, – самодовольно откликнулся я. – Слушай, а Дёма где? Опять пошел по злачным местам?

Жасым пожал плечами.

– Скорее всего. Срулил после третьей пары, ни слова не сказал. Но я на перемене видел его с москвичами.

Москвичи по какой-то причине не слишком жаловали наш заборостроительный институт и особенно наш факультет, предпочитая более престижные места учебы. Но несколько столичных человечков у нас водилось, и пара из них – даже в нашей группе. Они не были слишком расположены к общению с понаехавшими, считая себя чем-то вроде белой косточки среди синих воротничков – пресловутая клановость проявлялась и на таком уровне. Если честно, эти москвичи ничем особенным мне не запомнились и, кажется, очень быстро оказались на других специальностях – хотя их судьба меня никогда не интересовала, и они благополучно исчезли из моей памяти, кажется, ещё до окончания института.

Но для Дёмы наши москвичи делали исключение, и теперешний я хорошо понимал, что их привлекали в этом несуразном уроженце Крайнего Севера банальные деньги, которые тот получал из дома и, видимо, охотно спускал на совместные развлечения. Что за развлечения у них были, я не знал и в своей первой жизни; наверное, они пили портвейн в местах скопления московской богемы. Например, в ресторане при Центральном доме литераторов или в Доме кино – ночных клубов в Москве не будет ещё лет семь. Я поставил себе зарубку в памяти – допросить Дёмыча с пристрастием о том, как он проводит время жизни, и получить устраивающие меня ответы. Нужно было понимать, чем живет этот город, прежде чем влезать в его функционирование.

С москвичами Дёма тусовался регулярно, но чаще всего эти тусовки происходили именно по пятницам. В общагу он приходил далеко за полночь хорошо нетрезвым, каким-то чудом уговаривая стареньких вахтерш открыть для него надежно запертую дверь в большой мир. Впрочем, если чудо совершается раз в неделю, то это вовсе не чудо, а отработанная технология.

Из всего этого следовало, что хранить картошку для Дёмыча было бессмысленно. В два часа ночи его будет интересовать только возможность положить голову на подушку.

– Знаешь, Казах, я думаю, что мы с тобой вполне можем разделить остаток ужина, – объявил я. – Не стоит надеяться на то, что наш уважаемый сосед появится в приличное время, а мы с тобой всё же слишком голодны, чтобы стойко смотреть на недоеденную пищу. Ты согласен?

Жасым был, разумеется, согласен, так что судьба картошки и пары оставшихся сосисок была решена. Но проблема голода, как ни странно, осталась, и я не был уверен, что её удастся решить бутербродами с колбасой. Я весь вечер пробовал и не преуспел.

– Слушай, Казах, а как ты относишься к эчпочмакам?

– Ты ещё и их приготовил? – удивился он и недоуменно заозирался, пытаясь понять, куда я мог спрятать пирожки с сочной бараниной.

– Нет, конечно, – ответил я. – Где бы я их приготовил? Я и рецепта не знаю, да и мои поварские способности дальше простых вещей не распространяются. Я про наших татар.

С соседями-татарами у нас было нечто вроде вооруженного нейтралитета. Они не лезли к нам, а мы старались без особой нужды не заходить к ним. Ещё в начале года мы поделили с ними дежурства по ванной, туалету и тамбуру, и они относились к этим обязанностям со всей серьезностью – в отличие от нас, лентяев и бездельников. В принципе, только благодаря их стараниям наш блок ещё не зарос грязью, и в