Дакия - Алекс Хай

Я сделал небольшой глоток из запотевшего от холода стакана и закрыл глаза. На миг, на краткий дивный миг все вокруг перестало существовать. Я вдыхал землистый и торфяной аромат островного скотча и даже улыбнулся от удовольствия. Да, за любовь к вонючему пойлу меня считали извращенцем. Но и пошли они к черту. Мне нравилось.

— Ты чего несешь? — понизив голос, ответил Денисов, нависнув над столом. — Не преследую я тебя! Вообще не понимаю, как ты в этом поезде оказалась!

Аня на миг замерла.

— Не понимаешь, значит? — с перекошенным от гнева лицом, она привстала, чтобы оказаться с Костей на одном уровне. — Ты ж меня сам отговаривал ехать в Константинополь! А этот поезд куда идет?

— Ну… До Константинополя, — смутился Денисов. — Вот черт…

— Я просто поменяла билеты, болван! — громким шепотом ответила Грасс, уселась и залпом осушила свой стакан. Кощунство. Поморщилась, затянулась, выдохнул и продолжила уже гораздо спокойнее. — После того, как мы поругались, я решила, что дольше оставаться в Петрополе не было смысла. И так дома всю душу наизнанку вывернули, еще и ты лихо так добавил сверху. Собрала вещи, поменяла билет и поехала… Хоть погуляю по городу, развеюсь…

— Проклятье, — вздохнул Денисов. — Точно.

Я поставил локти на стол и спрятал лицо в ладонях. Идиоты. Кретины. Болваны… Все мы… Ну ешкин кот, угораздило же случиться такому совпадению. И теперь вся наша легенда могла полететь под откос. И ведь даже не объяснишь Ане, почему надо помалкивать. Кому-кому, а ей я не собирался распространяться об истинных целях нашего задания и связи с Аспидой.

— Другой вопрос, какого ляда вы здесь забыли? — спросила Грасс.

— Я еду повидаться с Ириной, — тут же ответил я, пока Денисов не сморозил какую-нибудь глупость и не выдал нас. Лучше сказать полуправду, чтобы в нее легче поверилось, чем откровенную ложь. — А Константина взял с собой, потому что после вашей ссоры ему в Петрополе тоже делать особо нечего.

— Ты не говорил, что собираешься к Штоффам, — удивилась Аня. — Да и поздновато собрался. Скоро же семестр начинается.

— Решил сделать сюрприз, раз свободная неделя выдалась.

— Значит, вы до Букурешта?

— Ага.

Аня подозрительно покосилась на нас обоих.

— И вы не знали, что я поеду именно этим поездом?

— Да, черт возьми, не знали! — рявкнул Денисов, снова обратив на нас внимание столика деятелей искусства. — Иначе хрен бы я на него сел! И вообще, откуда у тебя деньги на Балканский экспресс?

— Я, в отличие от тебя, с первого курса подрабатываю, — отрезала Грасс.

— Ага. Видел тебя в форме официантки…

— Из тебя тоже неплохой ублажитель старух вышел. Я хоть и работаю с артефактами подпольно, но зато могу позволить себе второй класс на собственные деньги!

— Заткнись, Костя, — не выдержал я и строго взглянул на Аню. — И ты заткнись. Оба замолчите. Башка уже болит от вас обоих. Любовнички хреновы.

Аня нервным жестом потушила сигарету в пепельнице и толкла окурок с такой ненавистью, словно представляла, что это был Денисов.

— Значит, так, ребятки, — я по очереди взглянул на обоих. — Не знаю, чего вы там друг другу наговорили, но гештальт у вас явно не закрыт.

— Чего не закрыто? — не понял Денисов.

— В смысле расстаться вы расстались, но ничего для вас обоих не закончилось. В противном случае вы бы так сейчас не нервничали, — я пошарил рукой в кармане и вытащил массивный брелок с табличкой купе. — Поэтому вот ключи от наших апартаментов. Идите и разберитесь уже наконец. Мне плевать, драться вы будете или трахаться, но чтобы к завтраку оба были в адеквате. Это ясно?

У Кости виски пошел носом, а Грасс закашлялась от моей тирады.

— Вернусь к завтраку, тогда и поговорим нормально, — сказал я и скользнул взглядом по компании творческих личностей за соседним столом. Мари Буайе-ле-Дюсон улыбнулась мне и жестом пригласила за свой стол. Ну что ж, придется обзавестись новыми знакомствами. — Вперед. Шевелитесь, пока я не передумал.

Не знаю, почему, но эффект моя рулада произвела колоссальный. Костя и Аня оба притихли и, казалось, даже немного смутились. Девушка нерешительно застыла, но Денисов кивнул в сторону выхода и даже подал ей руку.

— Михаил прав. Нужно разобраться. Идем.

Аня смущенно поправила выбившуюся из-за уха прядь волос и последовала за Денисовым, стараясь не смотреть мне в глаза.

“Не смей ей и слова вякнуть по поводу задания”, — добавил я ментально, обратившись к Константину. — “И документами не свети. Все, лети, орел”.

Я же, проводив голубков, подхватил свой бокал и подсел к соседям.

— Добрый вечер, господа…

Глава 8

Заметив меня, богемная публика оживилась.

— Наконец-то вы до нас добрались! — рыжеволосый мужчина, походивший на художника, сидел с краю и подскочил, чтобы взять для меня стул. — Наша Мари успела прожужжать нам все уши. Впрочем, я уже не раз видел, на что способна сила русских аристократов… И я совершенно позабыл о манерах, — он протянул мне руку. — Емельян Федорович Матвеев, художник-портретист.

Я пожал руку, стараясь не выдавать эмоций. Тот самый Матвеев? Обладатель негласного титула “колотая кисть”? К этому художнику выстраивалась очередь на годы вперед, и даже аристократам приходилось мириться с его эксцентричным нравом… Редкий случай, когда перед неодаренным ходили на цыпочках и упоминали его имя с томным придыханием.

А уж какой дивный портрет императрицы он написал… Ну и ну. Вот уж действительно попал в самое сердце богемы.

Я улыбнулся и представился в ответ.

— Михаил Александрович Репнин. Пока что обычный студент на каникулах.

Деятели искусства переглянулись и дружно рассмеялись.

— Эх, ваше благородие, — ухмыльнулся портретист, придвигая ко мне пепельницу. — Обычные студенты на Балканском экспрессе не ездят… И раз вы наделены даром Благодати, то уж точно не происходите из простой семьи. Репнины… Репнин… Нет, кажется, никого из вашей семьи я еще не писал.

Я пожал плечами.

— Мой отец, увы, не самый большой ценитель искусства. Предпочитает то золото, что можно пересчитать и хранить в банке.

Ну, врать — так по полной. Буду аккуратно обвешивать легенду всякими мелочами, что оживят мой образ.

— Позвольте уточнить, ваше благородие, — мужчина в бархатном пиджаке достал из кармана записную книжку и перелистнул несколько страниц. — Не из тех ли вы Репниных, что владеют имением под Рязанью? Демид Львович Лурье. Писатель.

Я с улыбкой пожал его потную ладонь.

— Рад знакомству, Демид Львович. Увы, я вырос в Тверской губернии, а по достижении совершеннолетия отправился в Москву и в Рязани