Агитбригада 2 - А. Фонд

— Но ты же сам сказал, никого не пускать! Вот мы и не пускали! — впервые оба призрака были единодушны.

Но мне это настроения не добавило.

Я возмущался и возмущался. Призраки обиделись. Но мне от этого не легче. Она сама ко мне приходила! Сама!

А они не пустили!

Я пил кофе и злился. Не на призраков, а на себя. Мог бы предугадать. Но кто же знал?

И тут в дверь постучали. Я аж встрепенулся. Точно! Это же Юлия Павловна, видать вернулась домой, проверила, что примус у неё в порядке и вернулась обратно. Она настойчивая и волевая девушка. Так что не удивительно — пока задачу свою не выполнит, с дороги не сойдёт.

— Тихо! Я быстро! — я торопливо пригладил пятерней всклокоченные волосы и, улыбаясь, ринулся открывать дверь.

На пороге стояла… Изабелла.

— Ты? — только и смог, что выдавить я, растерянно хлопая глазами.

— Ген-нн-а-а-а, — томно протянула она, входя в мою комнату, — ты рад, что я пришла?

— А откуда ты мой адрес знаешь?

— Но ты же сам сказал, что живешь во флигеле за пустырём…

Глава 7

Изабелла действовала с грацией и деликатностью бульдозера, который сносит несанкционированные палатки на овощном рынке. Начала она с того, что кавалерийским шагом вошла внутрь и осмотрелась. Очевидно, обстановка ей не понравилась сразу, потому что она спросила, демонстративно наморщив носик:

— Ген-н-на-а-ашаа-а, ты что, живёшь вот в таком месте?

Этим вопросом она вогнала меня в ступор и, пока я соображал, что нужно ответить, Моня подсказал:

— Скажи, что ты бы рад пожить в элитном борделе, но материальное положение не позволяет.

И обидно так захихикал, гад.

Ему принялся вторить, кудахтая от смеха, Енох:

— Или в монастыре… в женском…

Юмористы, блин.

Но так-то моего ответа Изабелле и не требовалось: пока я выслушивал реплики всяких призраков и пытался сочинить подходящий ответ, она уже по-хозяйски прошлась по комнате, вылила из джезвы весь свежеприготовленный кофе в чашку, влезла в моё единственное кресло с ногами и принялась меня поучать, попивая мой кофеек.

— Генна-аа! Так жить нельзя!

— Почему?

— Мебели нет, темно, комната маленькая, неуютно! Ты должен…

Внезапно она вскочила, чуть не расплескав кофе себе на платье, торопливо отставила недопитую чашку на стол и, даже не попрощавшись, выбежала вон.

— Что это с ней? — удивился я.

— Она вспомнила, что дома примус выключить забыла, — безмятежно сообщил Моня.

А Енох опять заржал.

Ну что ж, иногда и от призраков бывает польза. Хотя вру — всегда. Но им об этом знать не обязательно.

Я сделал зарубку, что нужно будет купить подарок Степановне и запретить пускать ко мне кого бы то ни было. Особенно в моё отсутствие.

Кофе Изабелла мой выпила, делать мне всё равно дома было нечего, да и голод замучил. Поэтому я собрался и пошел в город. Найду какую-то забегаловку, чтобы перекусить.

Но пока я шел в поисках пристойной точки общепита, прямо на пятачке у телеграфа мне на глаза попалась продавщица беляшей. Дородная тётка бойко торговала и, судя по небольшой очереди из прилично одетых граждан, качество беляшей было приемлемым (и даже отменным).

Я не выдержал, уж слишком здесь витал заманчивый мясной дух, да с лучком. Встал в очередь и купил себе два беляша. Есть прямо тут, стоя, в толпе людей, было неудобно, поэтому я, бросив взгляд вокруг, увидел рядом небольшой парк и заторопился туда.

Это был даже не парк, а так — совсем небольшой скверик. К моей радости там было две лавочки рядом, и обе оказались свободными. Улыбнувшись своей удаче, я примостился на одну и тотчас же впился зубами в ароматную мякоть беляша. От прокуса тесто лопнуло и вкуснейший мясной, чуть перчёный, с лучком, сок потёк в рот. Я жевал мясную начинку, наслаждаясь каждым кусочком, пока вдруг не ощутил на себе тяжелый взгляд, который становился всё тяжелее и тяжелее.

Торопливо оглянулся — на спинке второй лавочки сидела сорока и смотрела на меня в упор недобрым взглядом. Глаза её как будто светились и остро выжигали внутри меня дыру. Только я встретился с ней взглядом, как давление усилилось, и тут же у меня перестали слушаться руки. Я хотел пошевелиться и не смог. Затем меня накрыл такой дикий страх, который никогда в жизни я ещё не испытывал. Меня затрясло, сердце забилось с такой силой, что, казалось, сейчас вот-вот выпрыгнет из груди. Воздуха не хватало, и я начал задыхаться.

Когда я уже посинел и почти потерял сознание, внезапно рядом, над ухом, раздался звонкий голос:

— Дяденька! Дяденька! Смотри, сейчас сорока у тебя пирожок украдёт! — вихрастый мальчишка подбежал и замахнулся на сороку игрушечной лошадкой.

От неожиданности сорока вспорхнула вверх, давление исчезло, и я тотчас пришел в себя.

— С-спасибо, — пробормотал я, пытаясь отдышаться.

Я оглянулся. Сорока только чуть отлетела, и сейчас сидела на соседнем дереве и смотрела на меня недобрым взглядом. Дожидалась, когда все уйдут.

— Митюша, ты где там? Пошли быстрее, — на аллейке показалась молодая женщина с коляской. — Скоро Олечку кормить надо.

— Иду, мама! — мальчик, прыгая на одной ножке, ускакал вслед за матерью, а я, взглянув на дежурившую меня сороку, торопливо подхватился и быстро-быстро ушел из парка.

Этот случай оставил в моей душе неизгладимое впечатление. Что же получается — сорока каким-то образом практически взяла меня под полный контроль и принудила не дышать. Зато малыш, лет шести, её напугал, и она его вообще не тронула. Сидела и ждала, пока он уйдет.

О чём это говорит?

А вот этого я не знаю.

С этим ещё следовало разобраться. Кроме того, вот мне ещё один урок — следует брать призраков всегда с собой. Хотя бы кого-то одного. Сейчас я их оставил на дежурство, вдруг кто-то из барышень, или тот давешний вор, захотят вернуться — они их отвадят.

Кстати, что-то мне мой дом в последнее время начинает напоминать проходной двор. Может быть стоит отбросить маску пятнадцатилетнего подростка и разогнать всех к чертям? Или ещё немного подождать и посмотреть, чем всё закончится?

Один беляш я успел съесть на лавочке. Второй, после всего этого, уже не лез в глотку. Я обнаружил какую-то собачонку, которая крутилась рядом, свистнул ей и отдал второй беляш. Судя по довольному виду псинки — хоть у кого-то сейчас будет праздник живота.

Я уныло шел по городу, интуитивно выбирая самые оживлённые улицы,