Раяд - Всеволод Бенигсен

«Остановимся пока на первом варианте», – подумал Кроня.

Он на ходу достал мобильный и стал перебирать занесенные номера, пока не наткнулся на нужный. Владимир Степанович Еремин.

«Вот у этого точно проблем в сберкассе не будет», – с горечью подумал Кроня и, присев на ближайшую лавочку, набрал номер.

В трубке после нескольких гудков раздалось какое-то шебуршание, а затем суровое «Алё».

– Э-э-э, Владимир Степанович? – спросил Кроня, все еще нервничая после неприятного инцидента в сберкассе и потому отстукивая правым ботинком – то пяткой, то носком – невнятный ритм.

– Я вас слушаю, – отозвался мужчина.

– Видите ли, меня зовут Кирилл… э-э-э. – Фамилию лучше опустить пока, подумал Кроня. – Мне ваш телефон дал мой знакомый, Андрей Хлебников.

– А-а... Да. А кто это? А-а. Да. Вспомнил. Нет, не вспомнил. Какой? Ах, этот. Да. И?

– Ну, собственно, – прорвавшись сквозь поток междометий и частиц, продолжил Кроня, – он говорил, что. В общем, я, видите ли, инженер. Занимаюсь расчетами.

– А! Да-да, точно. Хлебников мне говорил. Говорил. Очень хорошо, что позвонили. Вообще-то мы хотели его взять, но он работает на какую-то арабскую фирму и очень занят.

«Ага, щаз, – подумал Кроня, – арабскую фирму». Он-то прекрасно знал, что Хлебников давным-давно занимается нелегальной продажей оружия каким-то террористам. Но, видимо, на всякий случай, поддерживает имидж инженера по своей специальности – мало ли, как судьба повернется.

– А если не секрет, что за объект? – спросил Кроня, опустив свои соображения по поводу Хлебникова.

– Я не знаю, чем вы занимались, но мы говорим о довольно большом развлекательном комплексе – это и сеть бутиков, и парк, и бассейн. У нас подбирается довольно сильная команда, я буду рад, если вы присоединитесь. Специалисты нам нужны.

– Ну-у... – протянул Кроня, вкладывая в это загадочное «нууу» вопрос о зарплате. Как, ни странно, Еремин быстро расшифровал Кронино мычание.

– Насчет финансирования не беспокойтесь. Никаких задержек, никаких провалов и простоев. Если хотите конкретики, то подходите ко мне в офис, ну, скажем, на неделе, в любое время, и мы с вами обсудим детали. Только позвоните предварительно.

– Хорошо, приду.

– Приходите. Поговорим, побеседуем, пообщаемся.

В устах Еремина эти глаголы прозвучали как три совершенно разных действия.

– Ладно. Конечно.

– Кстати, наш офис находится в центре, но объект будет за МКАД. Вы москвич?

– Да, – ответил Кроня, хотя вопрос его почему-то покоробил – ему уже в любом вопросе мерещился скрытый подвох типа «Что означает ваша фамилия?».

– А где живете? – продолжил все тот же бодрый голос Еремина.

– На Щербинской улице. А какая, простите, разница? – спросил Кроня, чувствуя, что под левым глазом начинает дергаться лицевой нерв.

В трубке раздался смех.

«Та-а-ак, – подумал Кроня с раздражением, – сначала смеялись над моей фамилией, теперь над адресом. Если так и дальше пойдет, слова в простоте сказать нельзя будет».

– А что, собственно, смешного? – спросил он, нервно проведя рукой по лицу, словно смахивая это неприятное ощущение под глазом.

– Да нет, ничего, простите, – кашлянув, ответил Еремин. – Это я так. Думаю, когда мы с вами встретимся, это будет для вас приятным сюрпризом. Вы сами поймете.

– Ну хорошо, – сказал Кроня, мысленно пожимая плечами. Каким «сюрпризом»? что я пойму?

– Вы простите, Кирилл… э-э-э… не знаю вашего отчества.

– Николаевич.

– Кирилл Николаевич, вы простите, мне надо бежать. Буду ждать вашего звонка. Договорились? Всё. Удачи.

– Да, до свидания.

«Мутный какой-то», – подумал Кроня и, отключив трубку, откинулся на спинку лавочки. Оглядел с детства знакомую улицу и дома, что высились перед его глазами. Нерв под глазом утих, и Кроня сделал глубокий вдох и выдох, стараясь переключить мысли на что-нибудь отстраненное.

И это «что-нибудь» не заставило себя ждать, ибо чем больше Кроня вглядывался в знакомый пейзаж, тем больше его в нем что-то смущало. Дома как дома, деревья как деревья. И тут он понял. В окнах и на балконах, превышая все мыслимые нормы и пределы, висели российские флаги. В таком количестве они придавали дому какой-то южный колорит, словно все балконы и лоджии были завешены сушащимся бельем.

«Странно, – подумал Кроня, – наверное, какой-то праздник сегодня. Может, день России, нации или еще что-нибудь. Так, может, сегодня день подъема национального самосознания? А когда самосознание поднимается, надо срочно опустить тех, кто это самосознание не заслужил, то есть всяких аринбековых типа меня. Может, просто в этом дело, так сказать, юмор ситуации. У них какой-то праздник, а тут появляюсь я.»

Кроня почувствовал, что еще немного – и начнет оправдывать обидчиков.

«Ну и хрен с ними, – разозлился он. – Вылечу спину, приедет отец, пойду работать, а все остальное не важно».

Он хлопнул руками по коленям и встал с лавочки.

Он еще не догадывался, что именно это «все остальное» и важно. Очень даже.