Калинов мост - Василий Анатольевич Криптонов

— Почему? — прищурился я с нескрываемым интересом. — Почему сейчас?

— Посреди Петербурга случилось нашествие чертей. — Государыня поджала губы. — Такой наглости и такой… кучности история ещё не знала. А вы всё это практически предугадали и сумели ликвидировать угрозу так, что практически не было никаких потерь.

— Сказать по правде, черти-то были вялые…

— Это я поняла из доклада господина Разумовского, — отрезала государыня таким тоном, что в нём явственно читалось: «Я не дура». — Знаю, что всё произошедшее было лишь отвлекающим маневром. Итак?..

Я решил играть в открытую. Никаких резонов пудрить мозги императрице вроде бы не было.

— Всё верно. Меня отвлекли. В это время Кощей Бессмертный похитил одну даму, которая мне дорога. И теперь ждёт меня с ответным визитом. Вот, собираюсь потихоньку…

Долгим-долгим взглядом смотрела на меня государыня. Не было в этом взгляде ни страха, ни недоверия. Чувствовалось, что она напряжённо обдумывает ситуацию, прикидывая, во что всё это может вылиться.

— Какую помощь я могу вам предложить? — были её первые слова после моего признания.

— Честно говоря, я рассчитывал на то, что соберу тысячу. Во многом благодаря охотникам Санкт-Петербурга. Но этот вопрос скорее решал бы с Разумовским.

— Верно, такими вопросами ведает он. Здесь я могу лишь не чинить препятствий и, разумеется, не буду.

— О большем я и не прошу.

— Как вы собираетесь одолеть Змея Горыныча?

— А вы неплохо осведомлены.

— Вы забываете, кто я.

— Никогда в жизни! Просто не устаю восхищаться. Что же касается вашего вопроса, то, думаю, что всё решится в самой обыкновенной битве. Мечи, Знаки, сила и ловкость, слабоумие и отвага. Этот коктейль ещё ни разу не подводил.

Государыня вновь поджала губы. Я без проблем прочитал её кручину: ей хотелось чем-то мне помочь, но она понятия не имела, чем.

— Если я всё правильно понимаю, то вы собираетесь проникнуть сквозь Врата в потусторонний мир, затем одолеть Змея Горыныча и перейти через Калинов мост. После чего на вас налетят несметные полчища чертей. Одолев их, вы доберётесь до Кощея Бессмертного.

— Пока всё верно.

— Забудем о том, что к этому моменту вы будете измотаны. Каким образом вы собираетесь победить того, кто бессмертен?

— Знаки, мечи, сила и…

— Он бессмертен.

— Ну… Я ему сочувствую, но умереть придётся. У меня в проектной документации записано: «Убить Кощея». Так что тут без вариантов.

— Я слышала, что смерть Кощея находится в яйце…

— Если и так, то Кощей не дурак. Он вокруг этого яйца дом построил, там и живёт. Инфа — сотка. Поскольку пока Кощея никто не убивал, конкретного мануала, как это сделать, нет. То ли надо яйцо разломать, и он помрёт. То ли его таки изначально надо зарубить, а потом пинать яйцо. Если бы была возможность что-то выяснить сверх имеющегося — я бы выяснил. Но сейчас у нас вариантов других нет. Так что… — Я развёл руками. — Будем действовать по обстоятельствам. Чуть меньше недели осталось до тех пор, пока у меня не появится понимание того, как добраться до Катерины Матвеевны.

— Госпожи Головиной, — кивнула императрица. — Той дамы, что вам дорога… И сколько же дней понадобится?

— Ну, это не точная наука. Полагаю, пять.

— Через четыре дня Никита Григорьевич вновь придёт за вами. Надеюсь, что к этому моменту у меня найдётся, чем вас порадовать.

Больше императрица не сказала ничего и всем своим видом дала понять, что разговор окончен. Я откланялся и вышел.

— Ну что? — спросил Разумовский.

— Обещала порадовать.

— Чем?

— Сам не понял. Порадует — увидим. Я тебе тут больше не нужен?

Разумовский огляделся и пожал плечами.

— Ну тогда бывай. Через четыре дня жду в гости.

* * *

Неофит появился в Давыдово к вечеру. Усталый, но довольный. Чего нельзя было сказать о Твари. Она усталой не выглядела, но довольства в ней не было от слова совсем. Едва Неофит спешился, кобыла окинула меня полным немого упрёка взглядом и гордо прошла в конюшню.

— Данил, организуй Твари пожрать, — попросил я. — Ну, нормального. Через тётку Наталью. А то, боюсь, от неё конюшня вспыхнет.

— Сейчас будет. — Данила метнулся в дом. Я же посмотрел на сияющего Неофита.

— Ну, докладывай.

— И доложу: лошадей вернул. Фёдорова жеребца — Фёдору, а…

— … а кесарева — кесарю?

— … а второго дядьке тому отдал. Жалобу он заберёт завтра, не надо судиться.

— Прекрасные результаты. Как добился?

Неофит принялся рассказывать.

На Твари он доскакал почти до самой деревни, но заблаговременно свернул в лесок. Там освободил транспортное средство и подробно его проинструктировал. Тварь инструкциям возрадовалась и немедленно побежала исполнять.

Неофит выждал минут двадцать, набросал на снегу под деревом Знак и неспешно двинул на своих двоих в деревню. Когда добрался, аудитория была уже нормально прогрета и готова к восприятию непосредственного торгового предложения.

Тварь по запаху безошибочно находила курятники и предавалась своему излюбленному действу. А именно: жрала яйца. Крестьяне кидались на неё с вилами, по неопытности, но Тварь относилась к этому философски. Ни убить, ни сколько-нибудь навредить ей обычным, не охотничьим оружием было невозможно. Все деревенские высыпали на улицу и с ужасом наблюдали за происходящим.

Возможностей и намерений Твари они не ведали и сразу подготовились к худшему: Тварь сожрёт всё. Яйца, птицу, скотину, зерно, муку, детей… Селян можно было понять. Когда Тварь жрёт, это зрелище то ещё, можно и в обморок хлопнуться с непривычки. Как будто визуала было мало, Тварь издавала громоподобные ржущие звуки.

И тут нарисовался Неофит.

«Ого, — сказал он. — Так это же графа Давыдова лошадь».

«Вестимо — его, — ответили ему. — Он вчера на ней приезжал».

«Знамо, обидели его чем-то. Он свою лошадь просто так ни на кого не натравит».

«Да чем же мы его обидели-то?»

«А ничего евоного не припрятали?»

Мужики попытались было замолчать проблему, но женщины, глядя на ненасытно жрущую Тварь, взбаламутились и дружно указали на двор, где был прикуркован жеребец. Жеребца вывели с заверениями, что был он взят всего только лишь для сохранности.

«А второй?» — спросил Неофит.

«А какой такой второй?» — задали селяне встречный вопрос.

Неофит объяснил. И слишком поздно заметил, что его обступили плотным